— М-м-м… Вот мозг потрахать – это да, — незамедлительно последовала реакция Шаурина. Непонятная, но реакция.
— Это да, — спокойно согласилась Алёна и снова набрала полные легкие воздуха. — Ты там себе отмечай, — нарисовала пальцем в воздухе «галочку», — я говорю в прошедшем времени. Это все было до тебя. — «Галочка» дрожащей рукой. — Ты, как сексуальный объект, меня очень сильно привлекаешь. Наша с тобой интимная жизнь меня волнует невероятно. — «Галочка». Шаурин любит факты, вот пусть и получает тезисы из доклада, а не сопливые признания.
— Я его давно знаю, он за мной бегал еще в школе. Он лишил меня девственности. Когда мне исполнилось восемнадцать, я решила, что пора начинать половую жизнь. Сходила к гинекологу, посоветовалась, начала пить противозачаточные таблетки. Пью их и по сей день, независимо оттого есть у меня половой партнер или нет. С ним я встречалась последние два года. Это человек — проверенный временем. И вообще мне с ним было удобно. Он то на сборах, то на соревнованиях.
— Почему расстались?"
"На этот вопрос Алёна не хотела отвечать.
Медлила. Шаурин чуть приподнял подбородок, кажется, готовясь выдать что-то очень жесткое. Его глаза холодно блеснули.
— Он сделал мне предложение, а я отказалась, — сказала быстро, словно боялась запнуться и не договорить, — и решила, что в наших отношениях дальше нет никакого смысла.
— Почему отказалась? — ровно спросил он.
Ваня не менял тона голоса, и Алёна не знала — хорошо это или плохо. Не понимала, что происходит сейчас у него внутри.
— Я его не любила, но доверяла. Он не предатель. Но какой смысл в этом браке? Мне с ним было просто удобно. Разве это плохо для отношений? Очень хорошо. Ему тоже было удобно. У него очень жесткий график, все расписано по минутам. И он думал, что все контролирует. А я просто позволяла ему так думать, потому что в этих отношениях он решал только те задачи, которые знал, как решать. А ты, Шаурин, способен переносить высокую неопределенность ситуации и умеешь заниматься важным, а не быстроразрешимым.
— Две «галочки».
Алёна намеренно не называла Грохольского ни по имени, ни по фамилии. Вообще никак не называла. Он должен быть обезличенным. Должен остаться для Шаурина просто тенью. Она под пытками не признается, как звали ее бывшего. И если Ваня сегодня не спросит у нее, то у других точно не будет спрашивать. А Ваня не будет. Потому что он выше этого. Не тот случай, чтобы выяснять личность. Ни за что на свете он не станет делать из «тени» «человека».
