Гордо выпрямившись, вскинув голову, чуточку сварливо произнесла:
— Надеюсь, ты его надежно запеленал?
Изо всех сил пыталась побыстрее вернуть себе ту самую гордую несгибаемость, которой на некоторое время определенно лишилась. Нельзя было ею не восхищаться.
— Кажется, — сказал поручик.
Рядом протарахтели выстрелы, и они обернулись туда. Маевский опустил скорострел, небрежно держа его одной рукой, усмехнулся:
— Там из-за скалы вывернула пара-тройка человеко-коняшек… Парочки выстрелов хватило, чтобы драпанули… Благородная Элвиг, я в этом совершенно не разбираюсь, но там, над вашим аппаратом, вроде бы теперь совсем другие знаки мелькают, очень даже похожие на некие письмена.
Парочку я вроде бы узнал, мне доводилось видеть похожую штуку в действии…
Элвиг поспешила туда, мимоходом бросив злорадный взгляд на запеленатую «мумию», сделав движение, словно собиралась пнуть ее сапогом, но в последний момент передумала.
Вскоре послышался ее ликующий крик:
— Работает!!!
Глава XI
Триумфы и загадки
Человек за резным столом из черного дерева с позолоченными завитушками по углам неспешно перебирал бумаги в одной из многочисленных стопок, лежавших перед ним в обилии. Поручику показалось, что в этом есть некая нарочитость, но он, разумеется, оставил свои догадки при себе: с какой стороны ни посмотри, ему не полагалось вылезать со своими соображениями перед здешним титулованным вельможей, начальником тайной полиции.
Он сидел смирнехонько, как и Маевский с Элвиг, украдкой разглядывал хозяина кабинета — не особенно и большого, обставленного без всякой роскоши.
Человек этот производил незаурядное впечатление: пожилой, но крепкий, плечистый, с совершенно лысой лобастой головой и тяжелыми веками, из-под которых порой посматривали колючие, умные глаза.
Ничего удивительного: многолетние начальники тайной полиции, в каких бы мирах должность ни отправляли, недостатком ума и сообразительности отнюдь не страдают…"
"— Ну что ж, блестяще, — поднял глаза хозяин кабинета, отложил последнюю бумагу из бегло просмотренной груды.