Со следующим, который только-только двинулся в нашу сторону, таща за собой провода от капельницы и кардиомонитора вышло чуть дольше. Я уже прицелился, как он встрепенулся и бросился на нас, да и левая у меня слабее. Попал в лоб только с третьего раза.
— Крест, замри, — крикнул Леха моему соседу и напарнику по больничной битве и с первого же выстрела пробил висок зомби. — Ты как?
— Отбегался, похоже. Швы разошлись, — Крест отбросил тело и рухнул на койку, сжимая окровавленный бок. — Еще и руки все искусали.
Леха что-то пробурчал себе под нос и пошел по комнате.
Завис над медсестрой, вслух попросил прощения и выстрелил ей в голову. Пошел дальше, останавливался у каждой койки, зависал на мгновение, будто прощаясь, и делал контрольный выстрел.
— Ты что же творишь, сука, это же наши парни, — взвыл Крест, пытаясь подняться.
— Нет тут уже наших, — крикнул Леха, и пройдя по всем койкам, вернулся к нам, — Нет ни наших, ни гражданских, ни мирного населения. И лекарства нет, все, кто заражен рано или поздно умирает и превращается вот в это.
Любая царапина, а особенно укус, и пиздец.
Я на автомате осмотрел себя, вдруг и меня задело, а потом скорее инстинктивно отступил от Креста, смотревшего на Леху отупевшим и неверящим взглядом.
— Леша, ты уверен? Откуда дровишки? — покашливая спросил Крест.
— Из штаба, вестимо, — грустно ухмыльнулся Леха, — Я хер знаю. Сказали, что какое-то бактериальное оружие.
— Пиндосы что ли мутят?
— Крест, без обид, — Леха вздохнул, — лагерь под атакой, эвакуация через час, а нам еще надо консула забрать из города.
— Понял. Только это…не вали меня, — Крест закурил сигарету и закашлялся. — Я сам порешаю, может помочь еще кому успею.
Леха больше не произнес ни слова. Кивнул Кресту, а потом мне указал на выход взмахом головы. Я только успел броник схватить, да Креста поблагодарить за помощь.
Леха шел быстро, может и побежал бы, но видел, что я пока отстаю. Периодически комментировал звуки вокруг: то ругал бойцов за длинные, будто истеричные, очереди, то отмечал с какой стороны лагеря прут новые нападавшие, то просто чертыхался, на пробегающих мимо и вопящих от страха людей.
Эмоций — ноль, он одинаково бычком в урну попал и с той же хладнокровностью пристрелил первого мертвяка, выскочившего из-за здания с полевой кухней. И даже, когда за первым выскочила целая толпа, только буркнул «Ходу, ходу»."
"И я поддал. Скрипя зубами от боли в ребрах и по новой пропотев, вцепился в броник, не желая его выбрасывать, и побежал.
