Ты стрелять-то хоть умеешь, папарацци? — Леха стал закрывать контейнер, бурча что-то нелицеприятное в мой адрес.
— Немного, у меня все по классике, писарем в штабе отсиделся, — я взял в руку пистолет, привыкая к нему и проверяя, готова ли правая рука к возможному бою. — Откуда такое новье?
— Торгаша взяли вчера одного, он только расчехлился на продажу, а тут мы и нам нужнее. Берешь?
— Беру, конечно. А мобилы нет?
— А ты шустрый, — Леха усмехнулся, — Но неть, не положено.
Зашипела рация, вызывая Леху на срочное совещание, и мы договорились встретиться через два часа у ворот.
Десять минут у меня ушло, чтобы снарядить магазины, и вдвое больше, чтобы все же обуться. Все телодвижения с наклонами или взмахами руками отзывались резкой болью, как в голове, так и ребрах. Но я справился. Оставалось забрать броник и стрельнуть обезболивающих.
Вроде погулял немного, а на этой жаре, да с сотрясением, силы, наспанные за день как песок сквозь пальцы утекли. Старясь не разбудить мирно посапывающего соседа, на цыпочках подкрался к своей койке.
Но понял, что можно было и не париться, за пленкой происходило что-то достаточно громкое.
Вскрикнула женщина, кто-то тяжело задышал, настолько громко, что даже через толстую пленку послышался сиплый хрип. А вот разглядеть ничего было нельзя — просто темный силуэт в центре комнаты, едва подсвеченный тусклым светильником.
Я подошел ближе, темное пятно зашаталось и начало увеличиваться, а хрипы стали громче.
Я прислушался, но вместо того, чтобы различить детали, наоборот, стал отчетливее слышать мерный гул генератора на улице и противный писк кардиомонитора, слившийся в одну ноту. Показалось или послышалось чавканье вперемешку с горловым храпом и шарканьем по полу.
Когда силуэт стал еще ближе, я попятился, и стараясь не шуметь, начал разворачивать пакет с китайским подарком. На ближайшей койке проснулся боец с огнестрельным ранением, моментально сориентировался и, держась за стойку от капельницы, попробовал подняться.
В этот момент темный силуэт с огромной головой или горбом, подсвеченный со спины, практически слился с мутной шторой. Кто-то пер с той стороны, стал шарить руками, натянул пленку и с треском и грохотом рухнул на пол передо мной."
"Знакомая медсестра. Разбитая медицинская маска, остекленевшие глаза и лицо на перекошенной судорогой шее — она упала первая, лишь едва запутавшись в пленке.
