Не снимает. А именно дёргает, впиваясь тканью в промежность, и разрывает. Это тоже больно. Морщусь.
Пытаюсь сжать ноги, когда его пальцы бесцеремонно врываются в меня.
— Не смей закрываться от меня! — возбуждённо хрипит. — Это всё мое!
Впускаю его грубые пальцы, зажмуривая глаза.
— Разве это больно? — спрашивает, скользя в меня пальцами глубже.
— Нет, — выдыхаю. Это и правда не больно. Но мне страшно, что он перейдёт черту и разорвёт меня.
— Тогда чего ты сейчас боишься? — нервно спрашивает Литвин, закидывая мою ногу себе на бедро.
Молчу, кусая губы, потому что ответа Олег не требует. Его губы оставляют ожоги на моей груди, а пальцы начинают растирать клитор. И это даже возбуждает. Тело реагирует. Но я предпочла бы, чтобы меня не трогали. По инерции упираюсь ладонями в грудь мужчины, пытаясь его оттолкнуть.
— Ну что ты хочешь? — рычит мне в ухо, хватая воздух. — Как ты хочешь? Как, скажи?!
— Отпустите, — пищу я.
— То есть ты просто априори меня не хочешь? И дело не в страхе. Отвратителен я тебе, да?
Нет, не отвратителен.
Меня не тошнит от этого мужчины, мне даже иногда приятно его внимание. Я просто не хочу секса. Я его боюсь и неосознанно зажимаюсь.
— Да! — выкрикиваю на эмоциях. Потому что мужчина больно стискивает мою грудь. Это неправда, но весь день я нервничала из-за его сына, и во мне сейчас что-то сломалось. Мне хочется, чтобы он оставил меня в покое.
— Да?! — зло усмехается. — На хрен я тогда трачу время на прелюдии? Они мне не нужны! — в его голосе столько яда, что меня передёргивает.
Рывок! Не успеваю и пискнуть, как Литвин переворачивает меня на живот, срывает халат, отшвыривает его на пол и вжимает мое лицо в подушки.
— Не надо… — хватаю воздух.
— Что не надо? — рычит мне в ответ. — Трахать тебя мне не надо?! — слышу, как растягивает ремень и ширинку. Пытаюсь перевернуться, но мужчина снова грубо вжимает меня в подушки.
— Ну не надо так, — всхлипываю.
— А по-другому ты отказалась, — опять зло усмехается, хватает меня за бёдра и тянет попу на себя.
Поднимая ее.
— Я… — не успеваю договорить. Вскрикиваю и закусываю края подушки, потому что он входит в меня одним мощным, резким толчком. Это больно. Не как первый раз, но больно. Больно от грубого вторжения, от его размеров, от неожиданности. Олег наклоняется ко мне, прижимаясь грудью к голой спине, пока я рвано дышу, пытаясь привыкнуть.
— Скажи, как тебя надо любить? Я готов попробовать, — хрипит мне на ухо.
А я молчу, всхлипывая.
— Надя! Скажи! — снова злится.
