И только потом… почему-то…
Надеюсь, кстати, что у меня получится застирать простынь, и персонал не догадается о том, что здесь происходило этой безумной, стирающей все запреты и лишающей меня девственности ночью.
Использую все же салфетку по назначению, я слегка промакиваю свою до сих пор разгоряченную и не успевшую остыть после страстного безумия кожу.
После этого приподнимаюсь на руках, а потом, тщательно следя за ощущениями между ног, осторожно присаживаюсь на кровати.
Замираю. В недоумении разглядываю белую и абсолютно чистую простынь под своим все еще слегка влажными от пота ягодицами.
Не понимаю ничего. Хмурюсь и сдвигаюсь чуть-чуть в сторону, чтобы предоставить себе лучший обзор.
Но на смятых и пребывающих в неразберихе простынях, о боже… никакого, даже самого малюсенького и бледного пятна крови.
Судорожно шарю ладонями по простыням, но ни на одном клочке ткани я не обнаруживаю ничего, что говорило бы, или хотя бы намекало на то, что у меня произошел мой самый первый секс.
Но… но…
Страх удушающей болезненной волной охлаждает все тело, а руки начинают мелко-мелко подрагивать.
Но…
Я слышала, еще в школьных разговорах, что чисто теоретически так бывает, надо будет дополнительно погуглить еще. Но… но…
Я спускаю ноги с кровати и вскакиваю. Но тут же, почувствовав тянущую боль в промежности, усаживаюсь обратно и в бессилии обнимаю себя руками.
И закусываю губу, не в силах справиться с рвущейся из глаз горечью.
Я понимаю теперь, куда смотрел Гордей столь внимательно, что он искал и почему ни с того, ни с сего стал вдруг со мной снова равнодушен и холоден.
Так стремительно ушел в ванную, даже не взглянув, не обернувшись…
Догадываюсь, что расстроило его настолько, что, когда подавал салфетки, он едва терпел мое присутствие."
"Он… решил, что я… О боже, что я обманула его. И теперь снова считает, что не был у меня первым. Я так специально говорила…
Думает, что я могла бы спать с другим… Тогда как он… тогда как я…
Не знаю, что со мной не так, но доказательств никаких для него у меня теперь нет.
Не получилось и такого, что он увидит и сам обо всем догадается.
Лучше уж я бы вообще молчала об этом, это было бы честнее, и проще гораздо сейчас для него…
В бессилии я снова заваливаюсь на кровать и поскорее утыкаюсь носом в подушку. Хочу исчезнуть, спрятаться навсегда от всего мира и от его гнетущего, так сильно ранящего меня равнодушия.
И все же, все же, может быть…
Звук воды все еще доносится до меня, и я вскакиваю.
