Скользит выше, целуя в подбородок, в скулы, в глаза, в виски. А потом его пылающий, словно в лихорадке, лоб плотно соприкасается с моим.
Дрожь, которая пробивала мое тело все это время, от его нежности становится ощутимее. Я чувствую, как она передается и ему.
И я задыхаюсь с новой, утроенной силой.
— Дыши, Бельчонок, — шепчет он то ли мне, то ли самому себе.
И снова упоительно меня целует.
Так нежно. Боже, как же нежно он это делает, как головокружительно волнующе, как сказочно волшебно…
А потом… я снова чувствую его красивые длинные пальцы на своих обнаженных перед ним полушариях.
И я дышу, дышу, дышу…
Он водит по ним круговыми движениями, вызывая новые волны удовольствия, но почти сразу переходит к моим напряженным вершинкам. Трогает сначала одну, затем вторую. Зажимает, ласкает и скручивает их по-очереди. Так бесцеремонно, уверенно и даже слегка грубовато, но вместе с тем так огненно жарко и так невыносимо болезненно, настолько приятно… Так развратно для меня, порочно и так сладко, сладко, невероятно сладко…
Острое, ни на что не похожее наслаждение врывается и накрывает меня так стремительно.
На скорости движется по телу к животу, концентрируется между ног в новом оглушающем обжигающе горячем импульсе."
"Тело от его умелых горячих ласк подбрасывает и изгибает перед ним напряженной дугой, ждущей, просто жаждущих новых, невыносимо разжигающих прикосновений.
— Гордей, о боже… — задушено шепчу я, желая только одного, чтобы он продолжал, чтобы продолжал…
Не останавливался и продолжал, продолжал, продолжал…
Его грудь тяжело вздымается, его рельефные мышцы твердые, словно я притрагиваюсь к поверхности раскаленного горячего камня.
Напряжены и плечи, и спина, и бедра. Мне кажется, что он старается обуздать рвущееся из него желание.
Осознавать, что я так сильно желанна для него, настолько приятно, что я взлетела бы, если бы обладала такой способностью.
Но самое волнительное и уносящее далеко за грань…
Его член во мне.
О боже, он во мне, Он по-настоящему во мне… Он, только он… Он там…
— Не молчи, Бельчонок, скажи мне еще раз, — просит Гордей и в моем теле все отзывается на эту его просьбу.
— Ты первый…, - повторяю я и как же радостно мне самой это осознавать.
— Ты в порядке? Мне… продолжать?
Последнее он произносит с явным, будто бы колоссальным для себя трудом.
— Продолжай… — стону ему в губы, и сама тянусь и, как мне кажется, дерзко, целую его с языком.
