От сладких булочек, что скормил мне Гордей, заявив, что я слишком тощая даже для модели, по телу разливается ленивая приятная нега. Двигаться не хочется совсем, остается только потягивать шейк и разговаривать.
— Это так важно? — спрашивает Гордей.
— Да, мне хочется знать, — признаюсь я, — расскажешь?
— Я не помню, — говорит Гордей, а я хмурюсь.
— Как это ты не помнишь?
Он пожимает плечами.
— Как вообще можно о таком не помнить? Ты меня обманываешь.
— Практически, нет. Иногда, Бельчонок, о каких-то вещах лучше просто не помнить.
Не думаешь?
— Я согласна. То есть… в моей жизни есть вещи… дикие ошибки, о которых я ненавижу вспоминать, но… Я даже не знаю… Если честно, я не сильна в философии, — наконец, признаюсь я.
— Тебе и не нужно. Просто улыбайся и наслаждайся жизнью. У тебя очень красивая улыбка.
— Гордей, ты издеваешься надо мной?
— Перебирайся ко мне. Скажу тебе одну вещь.
Ладони предательски потеют. С колотящимся сердцем я поднимаюсь с кресла и пересаживаюсь к нему на колени.
Обвиваю руками его шею, а он обнимает меня за талию.
— Ну, и что это за вещь? — вроде бы в шутку спрашиваю я.
— Ты не должна ни перед кем отчитываться и ни перед кем извиняться, Бельчонок. Ты такая, какая есть. Если ты что-то делаешь, значит, в этот момент ты думаешь именно так. Это твой выбор. Не плохой, и не хороший. Не стоит ненавидеть себя. Ошибки совершают все. Важно не зацикливаться и принимать их как опыт, который поможет тебе в дальнейшем.
Он говорит негромко, и я ловлю каждое его слово.
Но все же… не могу полностью с ним согласиться.
— Я не могу не ненавидеть себя, Гордей, — признаюсь тихо. — Ненавижу. За то… что тогда оттолкнула тебя и не ушла с тобой. Я… каждый день вспоминаю и… ругаю себя. Я…
Его руки на моей талии сжимаются чуть сильнее, а у меня из глаз неожиданно рвутся слезы.
— Прости. Пожалуйста, прости меня, — бормочу я, уткнувшись ему в шею, и чувствую, как по щекам начинают катиться соленые капли.
— Я же сказал, не нужно извиняться…
— Я хочу.
Хочу, чтобы ты меня простил. Хочу загладить свою вину, я…
— Ты не виновата. Если уж кто и виноват в той ситуации, то только я.
— Что?
— Не удержал… Был влюблен и бесился, что ты не любишь меня так же сильно. Ревновал, психовал. Это… было глупо.
— А сейчас?
— Не знаю. Видеть рядом с тобой других парней… также невыносимо, как и раньше.
— Никаких других парней, обещаю. Если поцелуешь меня сейчас.
Он целует, и я отвечаю ему со всем возможным жаром.
