Он спешно прощается, а я так и не успеваю ему рассказать о том, что скоро мы станем родителями. Возможно. Если всё сложится не так как в прошлый раз.
Первый месяц на острове был сложным для нас двоих. Мне всё время казалось, что Давид сорвётся и улетит в Россию, в свою привычную жизнь в которой постоянно ходишь по лезвию ножа. И я бы улетела вместе с ним. Хоть на край света улетела бы…
Но потом муж стал привыкать. Стал строить планы на будущее, готовить бизнес-проект, который достаточно скоро воплотил в жизнь. Сейчас у Давида пять автомастерских, разбросанных по всему Кипру.
К сдаче в эксплуатацию готовится шестая.
***
Давид не приезжает даже тогда, когда я собираюсь спать. Всё порываюсь набрать его номер, но потом одергиваю себя. Муж сказал, что здесь нам ничего не угрожает.
Выхожу на улицу, где темным-темно, медленно бреду в сторону моря, зарывая ступни в остывший песок. Хорошо-то как… Легко и свободно. А ещё лучше от того, что внутри меня зреет крошечная жизнь. Я постараюсь быть хорошей мамой для нашего с Давидом ребёнка.
Окутаю его любовью, подарю весь мир и стану беречь...
Вода в море ещё не остыла: теплее, чем температура воздуха, поэтому я тут же ныряю с головой и быстро гребу, удаляясь от берега. Через несколько десятков метров в мышцах появляется тяжесть, и я сворачиваю обратно. Подбираю вещи на песке, возвращаюсь в дом.
Сегодняшнее недомогание не проходит даром: едва я принимаю душ, как меня начинает клонить в сон. Опустившись на подушку, закрываю глаза.
В какой-то момент я чувствую, как кто-то с силой зажимает мой рот ладонью.
Едкий запах табачного дыма просачивается в ноздри, вызывая тошноту. Барахтаюсь в темноте словно пойманная на наживку рыба и не могу понять, почему так произошло? Где мы оступились? Я забыла закрыть дверь, ведущую в дом? Нападающий из нашего с Давидом прошлого? Но кто? Знаю, что муж расквитался со всеми врагами, оправив их на тот свет. А что, если муж занялся контрабандой оружия уже здесь, на острове? Нет, он бы не смог так поступить со мной..
.
Темнота вокруг не дает разглядеть человека, который хочет причинить мне вред, но каким-то шестым чувством понимаю, что в этот раз мне не выбраться. Слёзы наворачиваются на глаза, потому что внутри меня только-только зародилась новая жизнь. Я клялась себя беречь, обещала, что сохраню кроху, сделаю всё, что от меня зависит.
Пытаюсь кричать и звать на помощь, но пальцы так сильно сжимают мои губы, что это становится невозможным.
Липкий страх заставляет тело оцепенеть.
