Наверное, сквозь тошноту всё же нужно попробовать поесть, потому что желудок сейчас разорвётся от болезненных ощущений внутри.
- Кать… - шепчет Сашка. – Женя исчез.
При упоминании имени человека, который возможно причастен к смерти Давида, мои руки сжимаются в кулаки. Он не только его, он и меня убить хотел.
Как поддержать подругу не знаю. Сказать, что мы обе любим не тех, кого надо? Что ей нужно бежать, пока не поздно? По себе помню, что это бессмысленно, потому что ведь сердцу не прикажешь.
- В ту ночь я вернулась домой и стала ждать его.
Женя вернулся в третьем часу ночи. Взвинченный, нервный. Я не пыталась его трогать, потому что в таком состоянии он был похож на зверя. Вошёл в мою комнату с какими-то бумагами и сообщил что ты в больнице.
Дыхание спирает от ненависти и злости. Этого человека я больше не желаю называть братом. Я молила его, просила, верила, что одумается… В нем не осталось ничего святого. Ничего того, что заставило бы пожалеть его сейчас в ответ.
- И он больше не появлялся, Кать.
Что мне делать, не знаешь?
Неловко пожимаю плечами, потому что советчик из меня никудышний. Кто бы мне рассказал, как жить дальше… Как ходить по земле, гдеегоуже никогда не будет? Кажется, что это просто невозможно.
- Позвони дружкам, - отвечаю беззвучным голосом.
- Звонила. Они не знают.
Сашка дёргается, потому что дверь в палату с грохотом открывается. На пороге стоит Руслан Куратов и без слов намекает моей подруге, что ей пора уходить. Сашка торопливо достает из сумки контейнеры с едой, кефир и моё любимое овсяное печенье и спешно ретируется из палаты.
- Тебе бы поесть, Катя, - кивает Куратов в сторону нетронутой и давно остывшей еды.
Он не ждёт от меня ответ. Просто садится на стул, открывает папку и протягивает белоснежный лист с чёрными буквами.
- Что это?
- Это результат анализа ДНК. Погибший был действительно Давидом Юсуповым.
Мелкие буквы прыгают перед глазами, но то, о чем говорит Руслан я вижу чётко. К сожалению.
- Траурная процессия состоится в нашем городе? - спрашиваю, едва шевеля губами.
Каждое слово связанное с Давидом даётся мне с огромным трудом.
- Да, думаю, что завтра перевезём его и на следующий же день всё организуем, - отвечает Куратов.
От мысли, что в этом чужом городе я останусь без него, меня бросает в пот.
- Я хочу его опознать, - заявляю твёрдым голосом.
В глазах Руслана мелькает удивление. Знаю, что труп обгорел и распознать его визуально практически невозможно...
