Наверняка Юсупов молотит грушу выплескивая гнев и раздражение. Переступаю порог зала и замираю от шока. Давид наносит удары, но не спортивному снаряжению, а одному из своих охранников.
Мужчина такого же роста, как и Давид, только в мышечной массе немного уступает. Он закрывает голову боксёрскими перчатками и получает один за другим удары. Зверь… Просто дикий зверь, а не человек.
Не знаю, отключаются ли у меня мозги или наоборот включаются, но я бросаюсь к мужчинам и пытаюсь их разнять, купаясь в ярости и гневе собственного мужа.
- Пусти! Ты сейчас его убьешь! – кричу, что есть мочи, чтобы меня услышали.
Я получаю тупой удар в область плеча, пошатываюсь и, потеряв равновесие, падаю на спортивные маты. Теперь удары затихают. Давид наконец обращает внимание на меня. Смотрит затянутыми чернотой глазами и тяжело дышит, вздымая грудь.
- Никогда так не делай. Слышишь меня?! – произносит, сцепив зубы.
Избитый охранник спешно ретируется из зала, оставляя нас наедине.
Я продолжаю лежать на матах.
Смотрю на оборотня, который вселился в моего мужа и не могу поверить, что этот разъяренный дикарь и Давид – одно и то же лицо.
Его торс обнажен и по рельефному телу быстро стекают капельки пота. Волосы влажные, спадают на лицо и делают взгляд ещё страшнее и пугающее.
- Я хочу развестись, Давид, - произношу негромким голосом.
- Что ты сказала?
- Пожалуйста, отпусти меня.
Глава 50.
***
- Кать, я в магазин, - выкрикивает Сашка из прихожей. – Скоро вернусь, не скучай!
- Не буду, - отвечаю самой себе и сильнее кутаюсь в одеяло.
Щёлкает входная дверь и я остаюсь одна в тесной малосемейной однушке на окраине города. Эта квартира досталась Сашке от государства как сироте. Помню, когда она только получила её, то охнула от ужаса. Внутри были оборванны обои, старая на ладан дышащая мебель и потрескавшиеся от краски окна. Прошло четыре года, как подруга живёт здесь. За это время на собственно заработанные деньги она до неузнаваемости облагородила муниципальное жилье, сделав его уютным и комфортным.
Поднимаюсь с дивана-малютки и направляюсь в ванную комнату. До сих пор не могу привыкнуть к тесноте. Два шага и ты у ванной. Ещё шаг – на кухне. Прошло три дня, как я обитаю здесь. После того как я сообщила Давиду о своем решении развестись он не стал держать меня. Показалось даже, что вздохнул с облегчением, когда усталым голосом попросил собрать вещи. Я была для него обузой. Тяжелым грузом, который тянул вниз и не давал двигаться выше.
