Кортеж свернул в одну сторону, мы рванули в другую, я заметила за нами еще один автомобиль, присоединившийся чуть позже. По спокойным разговорам поняла, что сопровождение — кто-то из своих, бояться не стоило.
Я хотела знать, долго ли нам еще ехать, но спрашивать не стала, смотрела в окно, на мелькающий сосновый бор. Кое-где, в глубине, еще виднелись скукожившиеся, потемневшие останки сугробов. Вскоре показался указатель на деревню Вяземку, мы сбросили скорость, поворачивая направо. Дорога была сплошные ухабы, нас подкидывало, несколько раз автомобиль буксовал в весенней грязи и казалось, — застрянем.
Я концентрировала свое внимание на любой мелочи, лишь бы не думать о плохом исходе.
Деревня, в которую мы въехали, выглядела заброшенной, старые дома щерились окнами с выбитыми стеклами. Жутко, я передернула плечами.
— Тормози, — приказал Шерхан, и мы встали возле крайнего дома, за которым начинался высокий лес, серый в вечерних сумерках.
С трассы нас не было видно, место глухое, если Виктор захотел бы нас пришить — идеальный вариант.
О нем подумалось совсем некстати, столько лет Виктор был в моей жизни, — почти весь сознательный возраст, с тех пор, как я чуть не умерла голодной смертью в институте, а потом попала в отдел полиции. Там он меня и приметил. Худую до изнеможения, в старой дешевой одежде, — но все равно решил, что я ему нужна. Не для секса с ним, нет, меня он не трогал, берег для особых поручений.
А я его боялась и ненавидела. Ненавидела за то, что он пустил под откос всю мою жизнь, а теперь еще позарился на самое святое.
На моего сына…
Пока я думала об этом, мы зашли в дом. Автомобили спрятали подальше от глаз, на задний двор, свет мы зажигать не стали, устроившись кто где мог. Я сидела за старым столом, повсюду пыль и запустение, пахло землей, сыростью и мышами.
Тишина нарушалась негромкими перешептываниями охраны, Имран возвышался как гора, в руках — пистолет, покоявшийся на колене. Все люди были вооружены, я видела автомат. Оружие всегда вызывало во мне ужас, я отвернулась, хотя блестящий гладкий бог так и манил взгляд.
Стемнело окончательно. Я замерзла, в нетопленном доме было холодно, мы сидели почти без движения.
— Когда он должен был появиться?
— Часов шесть назад.
Много. Шесть часов безумно много, особенно когда каждая минута ожидания кажется вечностью. Я поднялась, разминая колени, прошлась по пустому дому, не касаясь стен. Он напоминал мне дом бабы яги, страшный, пыльный и одинокий.
