Подошла к маленькому окну, выходившему на огород, за которым был лес. Окно поросло паутиной, на узком деревянном подоконнике валялись трупики мух."
"Я наклонилась к нему поближе, протерла рукавом стекло, но чище оно от этого не стало. Стояла, вглядываясь в темный лес, до рези в глаза, до тех пор, пока не показалось, что лес живой.
Там что-то двигалось.
Сердце забилось учащенно, я прижалась почти, пытаясь разглядеть две фигуры — одну повыше, мужскую, а вторую маленькую, детскую.
— Это они, — прошептала ломающимся голосом, обернулась, чтобы найти глазами Имрана, и уже громче добавила, — они!
А потом бросилась, мимо охраны, в двери.
Бежала, утопая ногами в рыхлой вязкой земле, бежала так, что распирало легкие.
Я споткнулась, упала, зацепившись о корягу. Ударилась коленкой, проехалась ладонями, что еще не успели зажить, по грязи, но тут же поднялась, откуда только силы взялись? — и побежала дальше.
Потому что видела уже отсюда худую фигуру сына, его лицо, что белело на окружающем фоне.
— Сережа! — крикнула, не сдержавшись, может, и надо было молчать, но не смогла.
— Мама! — и он побежал мне навстречу, смешно вскидывая пятки. Чуть не полетел вперед, едва не повторив мой кульбит, но Давид успел подхватить его в последний момент.
Оставшиеся метры, что разделяли нас, я пролетела как на крыльях. С размаху Сережа запрыгнул мне на руки, я пошатнулась, но устояла, прижимая к себе сына.
— Мамочка, — выдохнул в ухо, впиваясь пальцами в мои волосы, а потом носом хлюпнул.
Какие бы большим не был мой маленький мужчина, но испытания ему достались непростые. — Я так скучал, мама.
— Я тоже, Серёж, я тоже, — я пыталась не всхлипывать, но это было так сложно, непрошеные слезы застилали глаза.
Давид остановился рядом, позволяя нам с сыном перевести дыхание.
Я смотрела на него с благодарностью, трудно было выразить словами, то, что я испытывала сейчас.
— Спасибо тебе, — прошептала. Хотела обнять и его, но сын так вцепился в меня, что я решила, — успеется.
Мы ещё останется с ним наедине, нам о много надо поговорить.
Давид кивнул, а потом сказал:
— Нельзя задерживаться, идём, — и положил мне руку на плечо, беря в свои объятия. Теперь я чувствовала его защиту.
Шерхан уже вышел навстречу, машины стояли заведённые. С Давидом они обнялись почти по-братски, Имран хлопнул его по спине:
— Удачи, — и передал пистолет, я видела, как Чабаш прячет его за пазухой.
