Андрей даже успел встретить возок с несчастным Максимкой, вручить ему обещанное серебро и разрешить смерду жить при дворце до тех пор, пока он полностью не поправится. Неприятная штука, конечно — дыба и батоги. Но все же… Два дня мучений — и на всю жизнь богат. Теперь, когда все было позади, бывший служка смог даже пошутить:
— По рублю за кнут получается. Хороший приработок, коли время свободное в достатке."
"Проследив, как накрытого кафтаном бедолагу заносят в дом, князь поцеловал жену и поднял холопов в седло.
Спустя четыре дня общий отряд двух князей, числом почти в два десятка сабель, спешился у знакомого постоялого двора, сверкающего слюдяными окнами и подкупающего чистотой и порядком.
Утром холопы, получив по три новгородки, были отправлены в слободу — ходить по лавкам, пить пиво, сидеть в кабаках — и везде, где только можно, пересказывать историю про литовское предательство. Андрей засобирался в царский «монастырь» — но не успел. Дверь содрогнулась от сильного удара, открылась, и он увидел…
— Бог ты мой, кого я вижу! Даниил! Адашев! Жив-здоров!
— Я, княже!
Служилые люди шагнули навстречу друг другу, обнялись, дружески похлопывая по спине, по плечам.
Разошлись, придирчиво оглядывая.
— Ты возмужал, Андрей Васильевич! Под Казанью воином был, а ныне уж богатырь. Заматерел.
— А ты как, боярин? Как обошлось?
Даниил Федорович Адашев был братом царского писаря Алексея. Но если тот держал в руках лишь перо да бумагу, то Даниил во главе нескольких сотен кованой рати встал под Казанью на пути татарской конницы, атакующей стрельцов Андрея.
Разве такое забудешь? Боярские дети полегли все до единого — да только поле битвы в итоге осталось за русскими, и потому добить раненых изменники не смогли, большую часть воинов холопы вытащили живыми. Среди израненных, но дышащих бояр оказался и Даниил Адашев.
— Постой, я сейчас дворню крикну, велю стол накрыть.
— Поздно, княже, — рассмеялся гость. — Я уж велел вина и закуски принесть, хозяин суетится.
— Эк ты поспешил… Да ладно, боярин, сказывай.
Как ты, чем занят, как семья, какие замыслы имеешь?
— Дык, какие у меня могут быть замыслы? — развел руками гость. — Все те же, как и ранее. От Казани меня привезли столь мятого, два месяца с постели не вставал. Да еще с год больным был и два — силы опосля восстанавливал. Видел бы ты меня поначалу, Андрей Васильевич! Ноги толщиной с палец были. Руки — как лучинка жалкая. Еле-еле мясо обратно наел. Пока маялся, все войны кончились.
