– Альбина может что-нибудь подсказать, – уклончиво ответил директор. – Поговори с ней.
* * *Наяна любила свою работу, в Центр подготовки ехала каждое утро в приподнятом настроении, но после разрыва с Юбером что-то изменилось. Она больше не смотрела фильмы, сидя в беспилотнике, а тупо глядела в окно, пытаясь справиться с тревогой и недовольством собой. Ей казалось, что она что-то делает не то или не так, но что именно – не понимала. И будущее, еще неделю назад выглядевшее понятным, ясным и предсказуемым, теперь виделось смутным и неопределенным, словно дорогу накрыл плотный туман, сквозь который не проглядывают никакие очертания.
«Ты дождешься?»
Конечно, она дождется, просто потому, что все рано или поздно заканчивается. И подготовка Евгения тоже закончится. Вопрос в том, что будет потом. До тех пор, пока Наяна – инструктор, а Бочаров – ее подопечный, между ними будет сохраняться та чудесная неопределенность, которая позволяет наслаждаться каждой минутой общения, радоваться и не принимать никаких решений.
Какая разница, что на самом деле думает и чувствует Евгений? Важно, что он открывает Наяну самой себе, заставляет ее чувствовать собственную значимость и ценность, дает ей ощущение тепла и доверия. А что будет, когда подготовка закончится и между ними больше не будут стоять строгие правила, прописанные в инструкциях и этическом кодексе? Как ей себя вести? Как молодой кокетке с пожилым ухажером, когда оба знают, что ничего не получится, но с упоением играют в одну и ту же игру, старую как мир? Или решиться на близость с человеком, который в любой момент может развернуться и уехать в свой город на Волге? Когда исчезают правила поведения, начинаются вопросы.
Множество вопросов, ответы на которые приходится искать самому. Искать на ощупь, каждую минуту рискуя сделать ошибку и получить в ответ оплеуху. Не физически, разумеется, но моральная оплеуха зачастую куда больнее.
Наяна не понимала, откуда появилось ощущение какой-то тяжести.
Она больше не связана с Юбером, и, что бы ни произошло, не придется его обманывать. Должны ведь появиться легкость и чувство свободы, а их отчего-то нет. Может, ей жалко отношений, сложившихся за два года? Может, она тоскует по Юберу? Скучает по нему? Она пыталась прислушаться к себе, вызывала в памяти тихие вечера вдвоем, совместные трапезы, ласковые ночи. Задавала себе вопрос: хотела бы она все вернуть? Нет, не хотела бы.
