Затянулся и принялся сбивчиво объяснять:
– Я… я хотел продолжить развивать свое открытие, но тут появился Барон… Не дал продолжить работу, заставил делать только наркотик. Там, помимо соединения с выраженными наркотическими свойствами, еще очень много перспектив, вполне и лекарства создать можно, хорошие лекарства, но я не успел… Мне бы лабораторию… тогда бы я все что можно вытащил из открытой мною формулы…
– Была у тебя в институте лаборатория, чего там не открывал свои формулы?
– Какая там… лаборатория? – Меньшиков поморщился.
– Два часа в день, толпа народу, постоянная нехватка образцов. Что можно сделать в таких условиях? Опять же профессора над душой стоят, придурки закостенелые, ничего нового не принимают, а то и вовсе боятся. Им уже на покой пора, песок сыпется, но все равно указывают, как и что делать. Начнешь объяснять и доказывать – щеки надувают и твердят, что мои формулы не могут иметь реальных оснований, так как какой-нибудь давно умерший академик когда-то сказал, что такого не бывает в природе.
Не бывает – и все.
Батяня пожал плечами, химия для него – темный лес.
– Теперь-то сможешь продолжить свою работу?
Меньшиков странно глянул:
– А меня не посадят?
– Тебя не за что сажать, по идее, тебя надо, наоборот, наградить… впрочем, вряд ли тебя наградят, это дело закрытое. Но, думаю, твои разработки должны принести пользу медицине.
Обещать что-то этому гению не хотелось. Батяня не стал договаривать до конца, закончил:
– В Москве разберутся, что с тобой делать.
Рядом опустился Свешников.
Краем уха он слышал разговор, поэтому вставил, больше для острастки:"
"– Смотри, студент. Опять начнешь заниматься наркотой – в следующий раз тебя спасать уже не будем. В следующий раз мы придем, чтобы из тебя кишки выпустить. И никакие охранники тебе не помогут. У Барона вон целая армия была, и его никто не защитил… Так что думай, студент, прежде чем пакостить.
Меньшиков отодвинулся от капитана. Все еще побаивался его. Поспешил заверить:
– Я… я никогда больше не возьмусь за формулу этого наркотика.
Я даже из Москвы больше никуда не поеду, ни в какие джунгли, а все, что наработал, в институт передам. Пусть разрабатывают лекарства, так больше пользы.
Лавров понял, что тот говорит искренне. Спросил:
– А сам чем займешься?
Изобретатель пожал плечами:
– Не знаю… Уеду куда-нибудь. Тот, кто организовал всю эту поездку, наверняка не оставит меня в покое. Барона-то убили, а тех, кто в Москве, нет, и они про меня знают. Так что проще мне уехать из столицы.
