Андронова откатилась от своей позиции, потянула в сторону маскировочный куст. Сообщила:
– Пятого ведут. Вроде целый, даже не хромает.
Лавров поднялся, закончив выбирать автомат, отпихнул ногой остальные. Известил, распихивая «магазины» по карманам:
– Встаем, господа ученые. Пора в путь. Основной отдых будет после рассвета, а сейчас – даже и не думайте о перекурах.
Через минуту в лагерь втолкнули еле живого очкарика. Он шатался, пот тек в три ручья, дыхание вырывалось с хрипами. Следом зашел один из провожатых, заметил Лаврова, подошел к нему и сообщил:
– Уходите быстро.
Скоро здесь местных военных полно будет. Товарищ майор привет передавал. Вилла сожжена, от наркоты с лабораторией и следа не осталось.
Не дождавшись ответа, выскользнул из лагеря, и в отдалении лишь негромко зашелестела сухая листва. Все стихло.
Батяня оглядел приведенного с головы до ног, но говорить ничего не стал – расспросы потом. Свешников тоже никак не прореагировал, наверняка сейчас настраивался на долгий переход. Лишь четверо ученых исподлобья рассматривали пятого, но молчали, помня наставления усатого капитана, не пытались как-то выказать свое отношение к бывшему коллеге.
– Наталья, у тебя стимуляторы остались? Этого уколоть бы надо, а то сдохнет после первого же километра.
– Остались.
– Двойной ему сделай. Пусть пар из ушей валит, но дойти должен."
"Только что приведенный кое-как сглотнул, с перерывами, загнанно дыша, поднял усталые глаза под запотевшими очками:
– Опять… опять идти?
Андронова ободряюще хлопнула очкарика по спине и достала из своей аптечки стимулятор:
– Не боись, умник, сейчас как птица полетишь.
Минуты через две – даже потеть перестанешь.
* * *…Начинало светать. Батяня, поднявшись на небольшой холм, поросший высокой жесткой травой, оглядел прилегающие джунгли. Не обнаружив ничего подозрительного, дал знак остальным двигаться. Сам же, по-прежнему пристально наблюдая, остался на месте, готовый открыть стрельбу в случае чего и дать возможность своим отступить в укрытие.
Сельва теперь казалась непролазной до жути.
Вдобавок пятеро, не приспособленных к суровым условиям, затормаживали продвижение. Стимуляторы, конечно же, действовали, настроение у освобожденных улучшилось, открыло второе дыхание, но вот… вот брести в темноте и не наталкиваться на препятствия сложно. Все пятеро уже откровенно ныли во весь голос и жаловались на тяжелую судьбу, большое количество коварных корней из-под земли, низко нависшие ветви, стаи москитов и прочие неудобства.
