Вся бледная как смерть…
Села на ледяной бетонный пол и, осматривая со всех сторон, выдохнула:
— Потерпи, скорая уже в пути. Боюсь тебя трогать, чтобы не сделать хуже.
В ответ Ирина сильнее задрожала. Странно, и вдохи у нее рваные, как будто дышать нечем, задыхается. Что-то не то. Медленно перевернула ее на спину, слыша непонятный вой, наблюдая ее судорожные глотания воздуха, как вдруг почувствовала руку Кристи на своем локте. Она кивнула на Дубинину и проговорила:
— У нее рука вывихнута. Я могу вправить.
Опыт есть.
Посмотрела осторожно на разорванную кофту в крови и заметила кусок ребра. Не поверила своим глазам. Действительно! Несмотря на Кристину, заметила:
— Смотри, — показала рукой на рану, — открытый перелом.
— Вот это да! — воскликнула подруга и присела рядом.
Мгновенно стала вспоминать первую помощь при переломах, но растерялась, переживая, что не так что-нибудь сделаю, а потом взяла себя в руки, считая, что сейчас, главное, помочь, а потом буду переживать.
Насколько помню, важно обеспечить удобное положение пострадавшей, чтобы сломанное ребро ни с чем не контактировало.
Вроде так. Выдохнула и тут же понимая, что нужно осторожно забинтовать рану, предварительно закрыв ее чистой пленкой или любым другим материалом, который не пропускает воздух, посмотрела на всех и поняла, что халатик мой в данной ситуации идеально подойдет. Мгновенно сняла, чувствуя лютый холод, и накрыла участок, про себя решая, что нужно спать в пижаме, желательно в махровой.
Жаль, что льда нет, чтобы обезболить, но ничего не поделаешь. После позвала Кристину и попросила:
— Кристи, помоги ее на меня облокотить, чтобы в положении полусидя находилась.
Быковская кивнула и мы максимально осторожно, стараясь вообще не давить на грудь, одновременно брали за бедра и за плечи, стараясь обеспечить полную неподвижность грудной клетки.
Девушку знобило, и выглядела она совсем плохо, что наводило на мысль, что помимо открытого перелома еще и закрытые имеются.
«Проклятье. Надо же…»
— Лида, ты заболеешь, — буркнула Кристина, но я не отвечала, сосредоточившись на девушке, отмечая, что она совсем никакая. НИКАКАЯ. Сглотнула слюну в сухом горле и громко произнесла:
— Вновь звони в скорую!
— Лид, они в пути, — послышался извиняющийся ответ.
— Звони еще! Она загибается, — раздраженно выдала, чувствуя, как меня всю передергивает от ужаса того, что на моих глазах умрет человек, притом с которым я с детства общаюсь.
