"Проданная ему
Валентина Кострова
1
* * *— Так ты поможешь мне? — ложка неприятно звенит о чашку, морщусь от этого режущего нервы звука.
— Извини, Жень, я бы с удовольствием…
— Понятно, — обрываю подругу, не дав ей договорить. Хотя какая она мне подруга, так, пустышка, ничего из себя не представляет, цепляется за мужа, всеми способами ему угождая.
Морщусь. Ужасно болит голова. Болит, в первую очередь, от мыслей, которые разрывают мне голову, стучат молоточками в висок, причиняя физическую боль. Таблетки от мигрени не помогают.
Мигрень, недосып — это вторая причина головной боли.
Раздраженно кладу ложку на блюдце и отворачиваюсь к окну. Кусаю без того искусанные губы. Скоро живого места на них не будет.
— Жень, ну, может, ты все же умеришь свою гордость и вернешься к Артему? — подруга смотрит на меня, вижу ее отражение в окне. Вернуться? Это было бы идеальным решением для всех, но не для меня.
— Я поняла тебя, Лен. Сама разберусь со своими проблемами, — беру сумку с соседнего стула, ищу кошелек, чтобы расплатиться за кофе.
— Я заплачу, тебе сейчас деньги нужнее, — рука зависает, поднимаю глаза. Лена смотрит сочувственно. Может, она не так и глупа, как я думаю. Пожимаю плечами. Она права, деньги мне сейчас очень нужны, каждая копейка на счету.
— Спасибо. Ладно, пока, — встаю, по примеру светских львиц, нагибаюсь к подруге и чмокаю воздух возле ее щеки.
— Ты звони. У меня, если что, есть немного денег, я дам тебе, — слова Лены заставляют вымученно улыбнуться, кивнуть головой.
Ошиблась, не все в мире больших денег, соблазна и порока продажно и лишено сочувствия. Лена оказывается человеком, хоть и изображает из себя типичную куклу Барби возле богатого мужа.
Иду к своей машине. Моросит дождь, а зонта с собой нет. К дождю привыкла, в Питере почти всегда такая погода. Особенно весной, когда может пойти или дождь, или снег, или все вместе — дождь со снегом.
В машине холодно. Завожу ее и, пока мой четырехколесный конь прогревается, достаю сигарету.
Курить я начала недавно. От нервов. От дум. От страха. Никотином глушила дикий, липкий страх, который пробирался под кожу, превращая в параноика, шарахающегося от любого звука в сторону. Я и не спала именно из-за постоянного страха, что ко мне могут прийти незваные гости и сделать так, что я никогда не открою глаза и не увижу серое питерское небо. И глаза дочери.
Ком встает поперек горла, давлюсь дымом, начинаю кашлять. Открыв окно, жадно вдыхаю влажный воздух.
