Ферги, доложи в штаб об окончании операции. Тайсон, свяжись с флагманом и запроси разрешение на вылет. Джонс, спасибо за работу. Ривз, за мной.
Если честно, то я бы его и так одного не оставила, а своим приказом он вообще мне руки развязал.
Добравшись до медотсека, я начала снимать с капитана снаряжение, почему-то даже не подумав, как это выглядит со стороны. Ростки стыда стали проклевываться только тогда, когда Стэнфорд остался лишь в комплекте термобелья, а я опустилась перед ним на колени для того, чтобы снять с ноги теперь уже превратившийся в просто широкий браслет нанокостюм.
— Масик, прекрати щекотаться, у меня там эрогенная зона, — усмехнулся Стэнфорд, сверху вниз глядя на мою возню.
— В следующий раз берите себе в помощники Мокса, — пропыхтела я.
— Э не, Масик. Мужик меня будет раздевать, только если я стану трупом. И то, мой труп будет сильно против. Слава богу, что у меня в команде для этого есть ты.
Замечательно. То есть, вот для чего он меня взял?
— Ложитесь уже, — подняв крышку капсулы, я усадила Стэнфорда на кушетку и включила питание.
— Лакс, Морковка, какого хрена? — капитан вдруг уставился на всплывшие на приборной панели странные символы, а потом зачем-то стал недовольно вертеть головой по сторонам. — Прибью паршивку.
— За что? — опешила я, не понимая, чем на этот раз не угодила боссу.
— Да это я не тебе, — отмахнулся Стэнфорд, внимая электронному голосу компьютера, вещающему об обнаруженных повреждениях и необходимом наборе медикаментов для их устранения.
— Тащи плазму из холодильника и белый бокс с номером два.
Не став стопориться на чудачествах капитана, я сначала полезла в холодильник, а потом начала вкладывать в специальные разъемы, находящиеся в корпусе медкапсулы, ампулы из бокса и пакеты с плазмой.
— Звездец, полтора часа придется здесь валяться, — глядя на появившееся на дисплее время окончательного восстановления травмированных участков тела, возмутился Стэнфорд.
— И что? Как раз успеете поспать, — попыталась найти положительный момент в этом я.
— Посидишь со мной? — вдруг спросил мужчина, когда я нависла над ним, чтобы опустить крышку капсулы. — Ненавижу болеть.
Я его понимала. Когда мне восстанавливали позвоночник, то тоже закрывали в специальной камере. И когда я оставалась в замкнутом пространстве один на один со своей беспомощностью, то боялась просто сойти с ума.
— Посижу.
— Ты петь умеешь? — улыбнулся мне Стэнфорд.
— Простите? — ошеломленно моргнула я.
