Я не умела готовить, не разбиралась в одежде и была отвратительной хозяйкой, но, черт побери, петь я умела, потому что мама еще в раннем детстве отдала меня в музыкальную школу. Единственное, чего я не понимала: зачем мое пение понадобилось капитану?
— Так умеешь или нет?
— Ну, умею…
— Слава богу, — расслабленно откинулся на подушку Стэнфорд. — Ты «Все звезды Вселенной» знаешь?
— Знаю.
— Пой. Только негромко. Меня от этой песни всегда в сон клонит.
Вот паразит. Это я на колыбельную для Стэнфорда только что подписалась? Нет, ну как ему удается регулярно втягивать меня в какую-нибудь фигню? А еще меня маленькой дурочкой назвал.
Дитятко двухметровое.
Обреченно вздохнув, я села на пуф рядом с капсулой и, посмотрев на лукаво улыбающегося мне Стэнфорда, запела:
Неслышно и тонко приходит она,
Как сон, легкий ветер, а может, зима.В скольженье минутном замедлив шаги,У сердца не спросит, беги не беги.Одним поцелуем нарушив покой,Она сквозь миры проведет за собой,И жизнь на осколки дыханьем дробя,Все звезды Вселенной зажжет для тебя…"
"Вот ведь удивительная штука.
Не думала, что когда-нибудь после окончания тяжелой боевой операции я, сидя в медицинском отсеке, буду смиренно петь для взрослого здоровенного мужика песню о любви. Холостые патроны, да я вообще не ожидала, что меня можно заставить сделать подобную глупость. Но когда я смотрела на спокойное лицо Стэнфорда, его расслабленно смеженные веки и чуть трогающую красивые губы улыбку, музыка шла откуда-то из глубины души, заставляя сердце петь с ней в унисон.
Так беззастенчиво-долго я могла смотреть на Просто Бога впервые: блуждая взглядом по его высокому лбу, темным бровям, покрытым легкой щетиной щекам…
Мне невыносимо хотелось его погладить. Нет, не для того, чтобы пожалеть. Так, как я хотела прикоснуться к Стэнфорду, прикасаются только к самым дорогим мужчинам, вкладывая в свой жест гораздо больше, чем могут передать обычные слова. То, что можно выразить и понять только на языке чувств.
В этот миг я готова была сама зажечь для него все звезды Вселенной, лишь бы знать, что их свет сможет сделать его счастливым.
И мне, оказывается, сейчас так мизерно мало нужно было от этой жизни — просто видеть Стэнли Стэнфорда, понимать, что он есть, что живет и дышит. Наверное, это ужасно бессердечно с моей стороны. Ведь отказавшись сегодня покидать хранилище с активированной взрывчаткой, я не подумала о маме и Илваре, о том, что будет с ними, если меня не станет.
