Понимал ли он, насколько я сейчас была близка к истерике? Сидя на полу в его объятиях, с зажатой между нашими телами обезвреженной бомбой, я кусала губы до крови, стараясь не расплакаться. Это было бы ужасно непрофессионально, но почему-то невыносимо хотелось.
ГЛАВА 17
Жизнь научила меня собирать свою волю в кулак практически мгновенно, если это было необходимо. На этот раз в обычное состояние боевой готовности меня привел сдавленный стон Стэнфорда. Стоило поднять голову, как меня затопило лавиной стыда. На лице мужчины вздулись жилы, губы сошлись в узкую линию, а зрачки расширились от жестокой боли.
Дура. Нашла время, чтобы сопли жевать.
— Сейчас, потерпи еще немножко, я помогу, — суматошно выдернув из рабл-слота шприц с обезболивающим и нейробиотиком, я всадила Стэнфорду по две капсулы, а затем принялась обрабатывать его ладони специальной медицинской пеной. — Сейчас… Сейчас будет полегче, мой хороший. Сейчас, мы найдем врачей… Давай я помогу тебе подняться.
Я поднырнула под руку мужчины, позволяя на меня опереться, и когда он встал на ноги, вдруг хрипло произнес:
— Надо было прикинуться смертельно больным.
Если в таком состоянии я для тебя милый, хороший и дорогой, то, может, меня умирающего ты бы еще и поцеловала? Герою ведь положен поцелуй?
Он еще и шутит?
— Не смешно, — буркнула я, подбирая его и свое оружие просто для того, чтобы не смотреть в лицо Стэнфорда. Тогда, на нервах и напряжении, все сказанное мной звучало правильно и уместно. Сейчас же я чувствовала себя неловко, понимая, что невольно обнажила перед капитаном свою душу, и шутить на этот счет мне совершенно не хотелось.
Стэнфорд возник передо мной как-то совершенно неожиданно. Разогнувшись, я чуть было не врезалась носом в его грудь.
— Разве похоже, что я смеюсь? — наклоняясь к моему лицу, он неотрывно смотрел мне в глаза, сокращая расстояние между нашими губами медленно, словно в стоп-кадре.
Судорожный трепет собственного сердца заглушил все остальные звуки. Ощутив кожей приближающееся тепло мужчины, я перестала дышать…
— Лотта, милая, почему молчишь? Прием.
Ты меня слышишь? — голосом Демина громыхнуло у меня в наушниках.
Вздрогнув от неожиданности, я отступила от Стэнфорда, приводя в порядок собственные мысли, занятые сейчас не работой, а одним конкретным мужчиной, который, кажется, собирался меня поцеловать.
— Я вас слышу, Сергей Иванович. Все в порядке. Бомба обезврежена. Срочно пришлите бригаду врачей, у полковника Стэнфорда травмы обеих рук тяжелой степени.
