Околдованная его совершенной красотой, я часами гладила матовые корпуса пистолетов и винтовок, а потом кружила по комнате, представляя, как стреляю из них. Называйте это как хотите: генетической памятью, наследственным увлечением или психическим отклонением, но моя любовь к смертоносным изделиям отца, наверное, всегда жила у меня в крови, ожидая лишь толчка, побудившего ее проснуться.
Я нашла Боба сама. Перерыла в сети все, что о нем там было написано, и когда поняла, что мой настоящий отец — великий Боб Брайан, была шокирована еще больше.
Меня пытались лишить отца, о котором все межгалактические издания взахлеб писали, что он — гений.
Догадываетесь, что творилось в моей юной несмышленой голове? Обида. Непонимание. Злость.
У меня украли что-то такое прекрасное и необъятное, как сама Вселенная.
Вы и представить себе не можете, какими изобретательными могут быть одиннадцатилетние дети. Я устроила настоящую шпионскую слежку за Бобом, почти полгода мониторя через массмедиа всю информацию о его передвижениях, работе, увлечениях.
Я записывала все сведения, что находила о нем, в блокнот и систематизировала данные. И однажды, когда родители улетели на несколько дней на другой конец Юккары по делам Илвара, я обманула слуг, притворившись спящей, и тайком вышла из дома.
Таксофлайер до центра «Тэктро-Плаза», где Боб обычно любил ужинать, я заказала заранее, через приложение на флэтпаде. Высадившись на площадке для приземления летательных средств, я спряталась за одним из стоявших там флайкортов, и стала ждать, моля Бога лишь о том, чтобы в этот день Боб не изменил своей традиции и не передумал прилететь в свой любимый ресторан.
"
"Я простояла там почти час, уже отчаявшись увидеть мужчину, которым бредила последние полгода, как вдруг на парковку стал спускаться его аппарат.
На меня нашел какой-то гипнотический ступор, когда он неспешно вышел из флайкорта и двинулся в сторону центра.
Ладони взмокли, горло пересохло, и я просевшим писклявым голосом окликнула его:
— Папа…
Эту встречу я не забуду никогда, даже если впаду в старческий маразм и перестану узнавать окружающих.
Боб пошатнулся, словно я не позвала, а выстрелила ему в спину. Стремительно обернулся, и взгляд его серых глаз замер на моем лице, фотографируя каждую его деталь.
— Шо. Моя девочка… — хрипло, с каким-то надрывом в голосе проговорил он, и я бросилась к нему навстречу.
Шо… Это было пронзительно до мурашек, кома в горле и рези в глазах. Любовь с первого взгляда. Такая чистая. Всеобъемлющая.
