Мы с ним водки выпили, да и разошлись. А офицера я с прошлого года не видал.
— О чём говорили?
— Да о бабах, об вине; ни об чём, вобчем.
— Позови сюда Афанасьева.
Шарап послушно встал и отправился за хозяином трактира. Тот подошёл смущённый, сел на край стула.
— Вы меня извините, Алексей Николаевич! Уж очень вы непонятный показались, вот я и решил поостеречься.
Титулярный советник отмахнулся, вынул «рапорты» Пашки-Канонира и Большого Сохатого, протянул притонодержателю:
— Вот мои верительные грамоты.
Афанасьев внимательно их прочитал и вернул обратно.
— Ещё раз извините!
— Моё дело до Рупейты касается «красноярок». Большего не скажу.
— Понимаю.
— Где мне их искать?
— Мишка Саратовский на той неделе заходил. Они с Тоськой выпили по бутылке.
— Это я уж баял… — пробурчал Шарап.
— К сожалению, ничего более прибавить не имею. Я не видел Рупейто-Дубяго с января месяца. Где он сейчас — Бог знает. И разговоров о нём давно нет; как провалился.
— Эх-ма, — вздохнул Лыков. — Москва большая. А Верлиоку где мне добыть? В Поляковом трактире?
— Да, ежедневно с трёх до одиннадцати.
Он из «мазов» повышен в «иваны». Анчутка Беспятый отдал Верлиоке в управление всю левую часть, что внутри Садового кольца: от Остоженки до Цветного бульвара. Большой кусок! К парню теперь на козе не подъедешь…
Тоська-Шарап вызвался проводить Лыкова на Солянку — от «Каторги» до Полякова трактира всего пять минут ходу. Учитывая популярность кулачного бойца в определённых кругах, Алексей согласился."
"Простившись с Афанасьевым, сыщик направился к выходу.
В самых дверях ему попались двое громил из числа тех, кого он разложил на полу «шестой квартиры». Увидев обидчика, дергачи торопливо расступились и вполголоса матюгнулись вслед, но на большее не решились.
Глава 20
Грачёвка
Лыков с Тоськой вошли в Поляков трактир, когда уже стемнело. Трое угрюмых парней у двери подозрительно уставились на Алексея. Тот небрежно оттёр их плечом и проследовал к стойке. Шарап поотстал — кто-то из знакомых перехватил его, заведя разговор о кулачных боях.
Маленький буфетчик с жёлтым безволосым лицом скопца воззрился на новенького:
— Чего изволите?
— Изволю Верлиоку. Имею к нему «рапорт» от Большого Сохатого из Питера.
— Сей минут! — физиономия буфетчика приняла почтительное выражение, и он шмыгнул в заднюю дверь.
Лыков осмотрелся. «Пчельник» как «пчельник»… Три десятка посетителей, все на вид фартовые. Песен не горланят, на гармошке не играют, неспешно цедят водку и спокойно о чём-то беседуют.
