Действительно, они дошли до места, где обе стороны двора сходились, замыкая каменный мешок. Парень толкнул неприметную дверь, полез по узкой загаженной лестнице на второй этаж. Лыков — следом. Трое остальных конвоиров, уже не таясь, подпирали его сзади. Стояла какая-то особо зловещая тишина, никто не говорил ни слова.
Наконец все пятеро оказались в большой полутёмной комнате с одним окном, выходящим во двор. У окна стоял сосновый стол штыковой[92] работы и пара табуретов; другой мебели не было.
— Ну? — нарушил долгое молчание провожатый, глядя на Алексея.
Тот стоял возле окна, а громилы сгрудились у двери.
— Что «ну»?
— Деньги есть?
— На пиво хватит.
— Покажи соргу!
— Щас! Может, ещё чего показать? Штаны только снимать неохота, холодно тут у вас.
Громилы переглянулись. Тот, что постарше, с жёстким злым лицом, прохрипел сиплым голосом:
— Ты чё сюда припёрся, стрюк?
— Да это вы меня сюда привели.
— В «Каторгу» чё запёрся?
— Ты Рупейто-Дубяго знаешь?
— Чё-чё? Ты чё сказал, харлам?
— Понятно. Тогда у меня к тебе вопросов больше нет.
Свободен!
Главарь оглянулся на своих товарищей:
— Стрюк ещё не понял.
— Это ты, дурак, не понял, с кем связался. Пошли все вон, покуда целы!
На этих словах громилы дружно загоготали. Отсмеявшись, «маз» вынул из внутреннего кармана нож и прохрипел:
— Ну, поехали, што ли?
Лыков много раз отрабатывал в гимнастическом зале бой с четырьмя противниками, причём против разного оружия: ножа, топора, кастета. То, что сейчас должно было произойти, являлось для него весьма предсказуемым.
Бандиты же, наоборот, не догадывались, на кого нарвались, и участь их поэтому была уже решена…
Алексей стремительно атаковал правого из громил, одновременно отсекая всю группу от двери и сбивая их на центр комнаты. Через несколько секунд двое из бандитов лежали на полу. Оставшиеся, надо отдать им должное, быстро сообразили, куда клонит, так что последнего сыщик поймал уже на лестнице. Втащил в «шестую квартиру» и страшным ударом послал на пол, к товарищам.
Конечно, Лыков не мог себе позволить сильно покалечить налётчиков.
После такой экзекуции оставаться в Москве ему было бы затруднительно. Но вот дать острастку «волкам Сухого оврага» следовало. Чтобы отбить у Хитровки охоту шарить в его карманах… Поэтому Алексей задержался ещё на несколько минут, чтобы отвесить всей четвёрке чувствительной добавки. Когда он спустился по лестнице обратно во двор, в «шестой квартире» стояла могильная тишина. На последней ступеньке сыщик присел.
