Даже если, блядь, решила расстаться.
– Но я тебе позвонила!
– И выключила телефон! Ты не подумала о том, что я бы хотел понять причину? Если я накосячил ― я должен знать, как и где!
Мы снова перешли на повышенные тона.
– Да не косячил ты! Это я!
– Что? ― он насторожился и слегка прищурился. ― Что ты сделала?"
"Я смотрела в темные глаза с острым, пронзительным взглядом, и знала, что этот измену не простит. Никогда не простит. Несмотря на то, что спал с замужней женщиной, Паша измену не простит. Потому что, если он уже считал, что я принадлежу ему, то это говорило только о том, что принадлежу безраздельно.
– Ира, что ты сделала? ― повторил он вопрос. Голос снова сел.
– Я хотела все наладить с мужем, ― тихо сказала я.
И за секунду Паша изменился в лице. Черты стали острее, взгляд ― страшнее. Он резко опрокинул меня на стол и снова ворвался так же беспощадно. Но то ли из-за смены позы, то ли потому что я уже была достаточно влажной, но на этот раз мне не было больно. Он вколачивался в меня, одной рукой придерживая за бедро, а ладонью второй накрыв мне рот.
Как будто боялся, что оттуда вылетит правда, которую он не в силах услышать. Наши взгляды не отрывались друг от друга ни на секунду. Боль, которую я видела в глазах Паши, как будто перетекала в меня, и разрывала сердце. Я пыталась показать взглядом, что я не спала с Виком. Что я… Господи, что люблю его так, что задыхаюсь от своих чувств. И теперь мне кажется такой идиотской и нелепой затея с попыткой восстановить свой брак, что мне хочется треснуть себя по голове.
Потому что вот оно: настоящее чувство. Вот он ― человек, ради которого стоит бросить все и начать заново. Он смотрит на меня хмуро из-под насупленных бровей, врываясь в мое тело, как будто в последний раз встречает в пустыне источник воды.
– Сука! ― прорычал он, когда мы одновременно достигли оргазма.
Паша тут же сделал шаг назад и начал поправлять свою одежду. Больше он не смотрел на меня, а я внезапно стала нуждаться в этом. Неловко соскользнув со стола на дрожащие ноги, я стянула испорченное белье и опустила юбку.
Об остальном позабочусь позже. Потому что в моей груди начало расти отчаяние. Оно так стремительно набирало объем, что к моменту, когда Паша точными, выверенными движениями поправил манжеты рубашки, оно достигло критических размеров, и меня накрыло.
– Паш…
Он резко развернулся на каблуках и пошел к двери, не ответив мне и не посмотрев. Только когда замок щелкнул, открываясь, Павел повернулся вполоборота.
