– Это все романтическая чушь.
Я подскочила и встала на колени на кровати.
– Нет-нет, это не чушь! ― с горячностью произнесла я. ― Чушь ― это отгораживаться от женщины, которую ты выбрал себе в жены. Или за тебя выбрали, неважно. Но ты связал свою жизнь с этой женщиной. Ты все равно принял решение быть со мной, хотя наверняка у тебя была возможность отказаться. Просто впусти меня.
Я сама не заметила, как перебралась на колени Игната, и теперь мои ладони лежали на его щеках, а темный взгляд сверлил мое лицо.
– Я готова открыться. Я хочу родить малыша. Не просто стать мамой, а родить ребенка тебе. Но я прошу тебя: дай мне повод полюбить тебя.
– Почему это так важно? ― спросил он, слегка нахмурившись, словно действительно не понимал.
– Потому что… Мне не хватает любви.
– Тебе просто нужно о ком-то заботиться.
– Нет. Мне нужно любить. Тебя. Дай нам шанс, ― прошептала.
Я подалась вперед и поцеловала его сама. Игнат напрягся на секунду, а потом я почувствовала одну горячую ладонь у себя на пояснице, а вторую ― в волосах на затылке.
Игнат крепче прижал меня к себе, отвечая на поцелуй, пока тот не стал жадным. Как будто мы не занимались сексом каждый день две недели. Но теперь все было несколько иначе. Я чувствовала, что так он старался ради нас. Игнат пытался показать, что тоже неравнодушен. Пускай только таким способом он мог выразить свою привязанность, мне уже и этого было достаточно на первое время. Я устала его провоцировать, получать в ответ агрессию и грубость.
Я хотела ласки. Настоящей, проникновенной, искренней. И он дал ее мне.
Следующим вечером я снова лежала с книгой, когда Игнат вошел в мою спальню прямо в костюме. Обычно он заявлялся уже после душа, а тут сразу с работы пришел ко мне. Я наблюдала за тем, как он шел ко мне, не сводя взгляда. Как будто долго обдумывал делать ли то, что задумал, и, чтобы не растерять решимость, он двигался твердым шагом."
"У самой кровати Игнат наклонился и нежно коснулся своими губами моих, немало меня удивив.
– Добрый вечер, ― спокойно поздоровался он.
– Добрый… ― растерянно пробормотала я.
– Я в душ, ― сказал Игнат и отправился… в мою ванную комнату. Впервые за нашу супружескую жизнь он мылся не у себя.
Я пыталась читать, но то ли Сэлинджер писал не столь увлекательно, то ли меня отвлекал шум воды, но содержание трех страниц прошли мимо моего сознания. Я отложила книгу, включила ночник на тумбочке со стороны второй половины кровати, а свой выключила.
