Не пластик, не металл, не минерал и не живая органика… почти живая, как бы живая, но не на базе углерода… При верном программировании блок селекции устройства мог различить миллионы веществ и выбрать нужное. Но процесс настройки был тонким и сложным, а он давно не занимался такими операциями. Он мог ошибиться, и тогда…
Рост сигги замедлился, потом прекратился. Теперь она напоминала большую, по колено, тыкву с блестящей серо-синей кожурой и выпуклыми рёбрами. Хоботок, дважды обвивавший её ровными кольцами, заканчивался трубкой инъектора, сейчас надёжно перекрытой.
Прибор ещё не был включён, и от контейнера не доносилось ни звука. Он напрягся, сплющенная сфера покачнулась и нехотя приподнялась над полом. Устройство весило не меньше центнера — предел его возможностей при переброске. Дистанция тоже была изрядной, три восьмых экватора, если Корабль сядет в Антарктиде, но он был уверен, что справится. Транспортировка сложностей не представляла, в отличие от активации."
"Опустив устройство на пол, он потянулся мыслью к Кораблю и сразу обнаружил пленника.
После болевого шока тот был не в лучшем состоянии, но постепенно приходил в себя. Выносливое существо и очень, очень упорное! Хоть пленник не разобрался с каффом до конца, не подчинил создание даскинов, но все же были у него свои достоинства. Перечислять их не имело смысла; главное, что он остался жив, что он на Корабле, и там же окажется сигга. Скоро, совсем уже скоро…
В момент включения устройства лучше к Кораблю не приближаться. Он мог бы сделать это сам, но слишком ценил свою жизнь, долгую, как вся история земных цивилизаций.
Было бы несправедливо, если б она прервалась на этой далёкой планете, где он являлся, в сущности, таким же, как фаата, чужаком. Пусть рискует пленник. В конце концов тот был человеком и уроженцем Земли, а значит, мог расстаться с жизнью для её спасения.
Глава 16
В околоземном пространстве и на Земле
Они находились в тесной и тёмной норе, тянувшейся в обе стороны за переборкой транспортного канала.
Этот коридор был узким и низким, и Литвин шагал согнувшись, то и дело упираясь шлемом в потолок. Внизу, наполовину утопленный в выемке пола, змеился червяк бесконечной длины, испускавший слабое розоватое сияние. Оно являлось единственным источником света; розовая нить уходила в непроглядную тьму и исчезала в ней через двадцать-тридцать метров. Червяк, отросток нервной сети Корабля, был толщиной со слоновый хобот, и его оболочка ритмично подрагивала и пульсировала.
