У них, Пол, такие…
— «Грифы», не засорять эфир! — рявкнул голос капитана. — Что на локаторах и датчиках?
— Ничего, сэр, — сообщил Литвин. — Реликтовое космическое излучение и солнечная составляющая.
— Докладывать каждые пять минут.
— Слушаюсь, сэр.
Литвин инициировал таймер и звуковой сигнал, потом слегка откинул голову, любуясь небесами. Яркие точки звёзд сверкали среди пылевых облаков и газовых туманностей, сияла изогнутая дорожка Млечного Пути, в тёмных провалах таилось неведомое — галактики, свет которых ещё не добрался до Земли, чёрные дыры, нейтронные звезды… Эта картина всегда чаровала Литвина и, будто по контрасту, навевала воспоминания о родном Смоленске; Млечный Путь мнился Днепром, а в очертаниях созвездий тоже проглядывало что-то знакомое: древняя крепость с кирпичными башнями, купола собора, городской театр или дом на улице Гагарина, где обитала их семья.
Мать, отец, сестрёнка с мужем, двое племянников… После каждого рейса он возвращался домой; крутой днепровский бережок был Литвину милее пляжей Акапулько, а что до девушек, то никакие шоколадные кубинки не могли сравниться со смоленскими красавицами.
Хотя и шоколадку стоило попробовать — так, для разнообразия. Донжуаном Литвин не был, но женским обществом отнюдь не брезговал.
Мелодично пропел таймер. Считав показания датчиков, Литвин отрапортовал:
— «Гриф-один» — кораблю. В оптике — ничего. На локаторе — ничего. Регистрирую обычный космический фон.
"
"— «Гриф-три» — кораблю, — тут же откликнулся Коркоран. — Аналогичная ситуация. Только фон на три процента выше нормы.
— Понял. Продолжайте наблюдения.
Весьма вероятно, этот рейс на «Жаворонке» был для Литвина последним. Он подозревал, что в штабе ОКС уже заготовлен приказ о повышении в звании и переводе на Третий флот — может быть, на тяжёлый крейсер вроде «Барракуды», «Старфайра» или «Сибири». Ничего не скажешь, мощные посудины! Восемь палуб, бассейны, спортзалы, прогулочные галереи, и никаких тебе кубриков, у каждого своя каюта… А главное, тридцать шесть УИ, причём не «грифы», которым десять лет в обед, а «коршуны» самой новейшей постройки.
Командовать таким десантом было почётно, но расставание с «Жаворонком» вселяло грусть-тоску. Пожалуй, больше он не встретит Рихарда, тихую Эби и болтуна Родригеса… У каждого свой график отпусков, и если они когда-нибудь увидятся, то лет через десять, после отставки.
