Какая из нас пара? Как из свиньи да утки? Аль вон как из Прошки с Гранькой? — теперь поперхнулся домовой, что там про него да кикимору говорят?"
"— То-то же, — закончила она, глядя на погрустневшего князя. — Спать иди уже, жених.
Её мысли не находили покоя, она лежала, устремив взгляд в потолок. Почему судьба свела её именно с ним? Сердце её отказывалось воспринимать доводы разума. Его лицо стояло перед ней, словно живое. Ей хотелось зарыться пальцами в его непослушные кудри золотых волос, вдыхать его запах, чувствовать его сильные руки, прижимающие её к груди.
Но этому не суждено было сбыться. Даже если бы он не был подобен её деду, она не могла оставить Прошку и Тишку. Княжескому терему они были чужды: у него был свой домовой, а упырь… Упырю там точно не было места. Горькая слеза скатилась по её щеке. Она перевернулась на другой бок и залилась слезами.
Князь тоже не мог уснуть, мучимый мыслями о том, как растопить холод её сердца, как доказать, что ему уже безразлично, кто она, хоть ведьма, а хоть кикимора болотная.
Он был готов принять даже её домового, если это было необходимо. О Тишке и речи не шло: он найдёт ему тихий уголок в большом тереме, где тот сможет вырезать и дальше ножичком, даже прогулки устроить можно, ежели по уму. Но девушка упорно отказывалась его слушать: «Помогу и катись», вот и вся недолга.
Домовой тоже не спал, сидел в своём углу за печью и думал: «Видно же, что эти двое друг для друга рождены. Но как им быть-то? Не бросит их Вилька, это точно, а князю престол оставлять нельзя.
Вот и выходит, что не быть им вместе. Ну ничего, помается девка да забудет его. Что ж теперь, такая доля ведьмина. Аль, может, ученицу ей сыскать? Но то долго, не станет князь столько её ждать, ему наследник нужен для престола. Ну и ладно, неча их жизнь размеренную с ног на голову ставить».
Но сердце всё равно болело, глядя на то, как ворочается в своей постели Вила, ревёт там небось.
Алконост
— Отпусти меня, нечисть окаянная! — истошный вопль Прошки пронзил ночную тишину, вырывая Вильфриду из объятий сна.
Она вскочила с постели и, не успев даже накинуть одежду, с растрёпанными волосами выскочила во двор. Домового нигде не было видно. Следом выскочил и Светозар, тоже полуодетый и босой. Крик домового вновь послышался, на этот раз с болота.
— Куда ты меня тянешь? Отцепись, проклятая! Чтобы тебя бесы в болото утащили! Не смей! — Вопль Прошки разносился над всем болотом, пугая ворон.
Испуганная Вильфрида кинулась к берегу.
