От такой же внезапной перегрузки начали гнуться кости ног, исказилось и стало неуправляемым лицо…
При всем желании Ражный не успел бы сделать холостой выхлоп в пространство, ибо к этому следовало подготовиться, а неожиданное состояние Правила закончилось так же внезапно, как и началось, и хорошо, что он преодолел искушение взлететь над лесом."
"Это был крайний и опасный переизбыток энергии, который мог в лучшем случае превратить его в пылающий белый факел, а в худшем — в буйствующего аракса, не способного выйти из состояния Правила.
Но ничего подобного не произошло, поскольку в Вещерских лесах все было необычно — даже не потребовалось долгое «заземление». Космическая перегрузка как-то быстро стекла с него, и лишь ноги ещё некоторое время оставались тяжёлыми и малоподвижными. Ражный только сейчас увидел, что стоит на лесном берегу озера, точнее — какой-то водной, призрачной глади, от которой, как от чашки с кипятком, курится лёгкий парок. Скорее, машинально он сделал несколько шагов вперёд и обнаружил, что стоит уже по колено в воде, но странной, не жидкой, а газообразной.
И в ней же стоят деревья, в ней лежит снег, зеленеющий мёрзлый мох…
В следующую секунду, а время будто застопорилось, он вскинул тяжёлую голову и замер: посередине этого озера поднимался остров — древняя дубовая роща на холме, а в ней — селение, точнее городок, сказочный град Китеж. Между толстых чёрных стволов деревьев просвечивались узорчатые домики-теремки и даже нечто подобное сторожевой башне, увенчанной сказочным кованым петухом.
Эту пряничную идиллию, обустроенное, стилизованное пространство разрушали длинные, приземистые и совсем новые казармы, стоящие, как показалось, на задворках, но как раз они и сближали с реальностью, исключая призрачность. Все постройки, новые и старые, были срублены из натуральных, с естественной структурой, брёвен с растрескавшимися торцами по углам, детали украшений искусно вырезаны из дерева, крыши крыты досками, замшелой дранкой и даже зеленой медью.
А над ними вертикально в небо уходили столбы дыма, как это бывает в морозное, безветренное утро.
Во всем чувствовалось время, что не бывает в снах…
И все равно осталось чувство, что это видение, и длилось оно всего, может быть, секунд пятьсемь, запечатлённое зрением, как фотография. Потом от призрачного озера густо и сразу взметнулся пар и все погрузилось в белое, непроглядное марево.
