– А ты не догадываешься? На ветер поставят! Через три дня бренка за тобой явится.
– На ветер?
– Чему ты радуешься, олух? Или не понял? На радун!
– Говорили же, холостых не ставят?
– Теперь на это не глядят! Скоро весь Полк по ветру пустят…
– Погоди, что же в этом плохого?
– Что?! – изумился и отступил сирый, взмахнув руками, слов не находил. – Ну, ты и… Он еще спрашивает!.. Не у меня – у кукушки своей спроси! Она скажет!.. Если знает.
– Я слышал, это какая-то особая каста…
– Верно, каста! А знаешь, что отдать придется? – Он покрутил пальцем у виска.
– Ты хоть соображаешь?.. За все приходится платить, а за возможность летать – очень дорого! Ты что думал, на веревках повисел, на Правиле покувыркался – и уже овладел Правилом? Тогда бы мы все, как птицы, порхали… Истинным Правилом владеют только те, кто на радун встал.
– Волю отнимут?
– Не спрашивай, не скажу! – почему-то обиделся сирый. – Верь на слово – уходить тебе надо. Калюжному одного намека хватило, сразу все понял, послал своего бренку и ушел.
Так что разваливай свою хоромину и топай отсюда.
– Зачем же разваливать?
– Ну спали ее сам! И чтоб следа не осталось. Все равно не потребуется.
Ражный подтянул к себе калика, встряхнул слегка:
– Или говори все, что знаешь, или… ступай себе, друг сердечный.
Тот вывернулся, одернул свою одежину.
– Не хватайся! Не заслужил такого обращения. Не спалишь избу – сожгут сегодня. Если уже не полыхнула…
– Посоветуешь в мир бежать?
– От чистого сердца помочь тебе хочу, по-отечески.
Не упирайся, как отрок. – Он придвинулся к уху. – На вече Гайдамак присутствовал. Ослаб его как опричника посылал…
Ражный отпрянул:
– Тогда понятно!..
– А ты не торопись судить. Сначала выслушай!
– Говори.
– Мне что же, кричать на весь лес?
– Кто нас ночью услышит?
– Сороки! И растрещат потом! – Сирый оттянул воротник его тулупа, заговорил гундосым полушепотом: – Гайдамак за тебя вступился перед бренками. Кто был на вече, всякий подтвердит.
– Его что, совесть заела?
– Послушай, вотчинник, а тебя учил отец уважать иноков? И блюсти законы старшинства? Гайдамак уже лет двадцать, как самый приближенный опричник!
– Отец учил жить по законам братской справедливости, – отчеканил Ражный. – Уважать достоинство, а не возраст и положение.
– Скажи еще, тебя осудили не по справедливости!
– Я повиновался суду."
"– Вот сейчас и подумай. – Калик все больше смелел.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
