В дальнейшем она сумеет нейтрализовать попытки Ярославы обвинить ее в смерти мальчика.
– Мы уверены, что ваше величество простит Ярославе ее несдержанность, – громко сказала Мирослава, самая старая из жриц Зеленого Дома. – Горе, которое обрушилось на нас… Она не ведала, что говорит.
– Мы понимаем, что подобное известие может выбить из колеи кого угодно, – голос Всеславы был по-прежнему тих, но в нем появились маленькие льдинки, – и готовы оставить без внимания этот инцидент.
Ярко-зеленые глаза королевы остановились на Ярославе.
Поняв, что осталась в одиночестве, долговязая жрица покорно склонила голову:
– Надеюсь, вы сможете простить меня, ваше величество.
Королева молча перевела взгляд на Мирославу:
– Мы можем пойти проститься с Вестником.
Просторная комната, в которой оказались жрицы, располагалась в левом крыле Зеленого Дома, полностью отданного под личные покои ее величества. Высокие окна были плотно занавешены тяжелыми, темно-зелеными шторами, золотые бра на обитых шелком стенах не горели, и в помещении царил траурный полумрак.
Тело Вестника покоилось в резном ковчеге, установленном в центре комнаты. Длинные белые волосы мальчика были аккуратно зачесаны назад, оставляя открытым высокий чистый лоб, перехваченный золотым обручем. Маленькое лицо ребенка заострилось, кожа приобрела неестественную, прозрачную белизну, а на глазах, по обычаю людов, лежали крупные золотые монеты. Он был одет в простую холщовую рубашку, украшенную по вороту тонкой зеленой вышивкой, и такие же простые штаны.
Жрицы столпились вокруг ковчега и несколько минут горестно всматривались в безжизненное лицо Вестника.
– От чего он умер? – негромко спросила Ярослава.
– Мощь Колодца Дождей сожгла его.
Глаза высокой жрицы снова вспыхнули.
– Ты издеваешься над нами, королева? – прошипела она. – Он же Вестник! Его сердце могло выпить весь Колодец!
– Он был еще дитя! – закричала в ответ Всеслава. – Он был слаб! Колодец сжег душу Вестника!
– Ты специально ускоряла его обучение!
Это обвинение было уж совсем надуманным.
Все жрицы Зеленого Дома участвовали в составлении программы и обучении Любомира. Каждый его шаг просчитывался, выверялся и выносился на обсуждение.
– Возможно, ошиблись мы все, – произнесла Мирослава, – и вина за гибель Вестника ложится на каждую из нас.
Громкий, надтреснутый голос старой жрицы прервал разгорающийся конфликт. Мирослава с достоинством поправила свои длинные седые волосы и, подойдя к ковчегу, нежно взяла ребенка за руку.
