Глаза детины потухли, и он мешком осел на землю. Продолжая кричать, Артем ударил его еще несколько раз и, выпустив из рук окровавленную железяку, бросился бежать.
Стая засекла жертву издали. Одинокий, явно заблудившийся путник.
Крысы с удовольствием почувствовали его настороженность, легкий страх и решили напасть. Обычно они долго выслеживали добычу, убеждались, что жертва одна, и только после этого бросались на нее. Так требовал хозяин. Но сейчас стая была голодна и забыла об осторожности.
Острые зубы рванули плоть, сразу несколько крыс впились в добычу, не позволяя оказать сопротивление.
Подоспели остальные. Жертва отчаянно закричала, неловко повернулась и упала под тяжестью быстрых тел. Снова отчаянный крик, лишь на миг опередивший вцепившуюся в горло тварь, и потоки крови хлынули на грязный пол коридора. Крысы наслаждались победой. Попискивая от возбуждения, они впивались в добычу, отталкивая друг друга, и пропустили момент, когда из темноты коридора выскочили спутники жертвы. Заблудившаяся в Лабиринте десятка Красных Шапок.
Невысокие, жилистые воины в черных кожаных комбинезонах выхватили оружие и, яростно ругаясь, бросились на крыс. Стая запросила помощи.
Первым из темноты Лабиринта вынырнул хозяин. Почувствовав его присутствие, крысы с удвоенной энергией кинулись на врага. Чуя метнул дротик, затем еще один, выхватил нож и бросился в гущу схватки. Следом за ним в коридоре возникла серая тень Кортеса. Ругань и крики сменились сопением и стонами. В узком пространстве подземелья Красные Шапки не могли полностью использовать свое численное преимущество.
Они быстро потеряли трех бойцов, но опомнились и, увидев, что противников всего двое, озверели. Прижавшись друг к другу, Чуя и Кортес уже не нападали, а отбивались, едва успевая парировать удары врагов. Обессиленные крысы жались к ногам хозяина.
– Чела не убивать! – приказал уйбуй, благоразумно отступивший за спины своих бойцов. – Это Кортес!"
"Предчувствуя победу, Красные Шапки поднажали. Сгрудившись вокруг вяло отбивающихся противников, они не заметили, как из бокового коридора высунулась заостренная мордочка гигантской, величиной с небольшую собаку, крысы.
Тварь невозмутимо осмотрела побоище черными, немигающими глазками и бесшумно растворилась в темноте.
– Все, крысолов! – Заметив, что нож оса сломался, уйбуй поудобнее перехватил ятаган и торжествующе ощерился. – Попрощайся со своим зверьем.
Чуя отступил, коснувшись плеча тяжело дышащего Кортеса, и затравленно огляделся.
