Причем ищут его по имени и внешним данным, которые давно изменились. Он не оставляет следов. Но даже если тебе повезет, система его прикроет.
– «Очень ценный игрок»?
Старичок улыбнулся:
– Система – это навсегда.
– Как его имя? – понимая, что вряд ли услышит ответ, тем не менее спросил Корнилов.
– Этого я не скажу. И еще один совет, Андрюша: не подавай официальный запрос в Генштаб. Сегодня утром я убрал из личного дела Лебедева все ненужные подробности. Больше того, что я рассказал, ты не узнаешь.
Старичок поднялся, но не ушел.
– У меня к тебе просьба, Андрюша.
– Да, конечно. – Корнилов тоже встал. – Я вас слушаю.
– Я хотел бы забрать тело Игоря, – тихо сказал Генрих Карлович. – Он должен быть похоронен с воинскими почестями.
– Завтра. – Майор откашлялся. – Пусть ваши ребята приедут завтра.
– Хорошо. – Старичок отбросил в сторону прутик и, не прощаясь, направился в сторону улицы.
Оставшись один, Корнилов прикурил сигарету и, глядя на тонкий вьющийся дымок, тихо покачал головой. Опять пустышка. Система не выдает своих, а значит, о спецназовском следе можно позабыть.
Андрей достал из кармана пакетик с обсидиановым ножом и снова, в какой уже раз, задумчиво повертел его в руках.
* * *Частная фотостудия
Москва, улица Плющиха,
27 июля, вторник, 14.50
Дверь в студию Марина нашла легко. Тяжелая, металлическая, обитая черным кожзаменителем и украшенная наглым круглым глазком, она находилась в торце старого, сталинского дома. Справа от нее на стене было нацарапано короткое английское ругательство, и Марине стало чуточку обидно за москвичей.
В ее родном городе предпочитали ругаться по-русски, что получалось куда весомее и разнообразнее. Она поправила блузку, вздохнула и решительно нажала на кнопку звонка.
Дверь открылась сразу же. Мужчина на пороге внимательно посмотрел на девушку и широко улыбнулся:
– Марина?
– Да, здравствуйте.
– Я – Алик. Проходи.
Девушка была немного разочарована. Запомнившийся ей приятный баритон оказался самой яркой черточкой фотографа. В остальном хозяин студии был чуть более толст, чуть более лыс и чуть ниже ростом, чем она предполагала.
К тому же он был одет в поношенные джинсы и белую майку, оставляющую открытыми круглые белые плечи.
Девушка неуверенно шагнула в полумрак коридора.
– Осторожнее, здесь ступеньки.
– Спасибо. – Марина едва не слетела с небольшой лестницы.
Студия помещалась в полуподвальном помещении. В трубах, тянущихся вдоль коридора, журчала вода, а в темном углу что-то подозрительно шуршало.
