Дождался понимающих кивков и удовлетворённо качнул бородой сам. А через несколько дней хвалил при всём честном народе и их, и красную смущённую Леську, принявшую как до́лжное недавние слова патриарха о том, что редким талантом рисовальщика её наградил Бог. А когда тем же вечером она, робея и заикаясь, попросила дозволения поискать и поучить рисованию способных детишек, начинание одобрил. Только посоветовал и взрослым не отказывать. Ушлый Глебка там же столковался с отцом Иваном о бесплатной аренде одной просторной тёплой избы и расписал сестрице, сколько надо брать со взрослых, а сколько с детей.
Вернее, с их родителей, которые только что в очередь не выстроились, чтоб заплатить за то, что их чада переймут науку у само́й княжны, при этом будут в тепле, накормлены и под приглядом монахов.
Всеслав тогда, не удержавшись, разлиновал берестяной лист на квадратики и, как смог, нарисовал в каждом по маленькой картинке: вот лодочку по снегу тянет лошадка с длинной чёлкой.
Вот румяная весёлая девчонка что-то говорит двум конникам, стоящим к ней боком. А вот она же на ступенях собора, в нарядном платье и шубке, слушает бородатого старца в высоком патриаршем клобуке. Да, получилось даже не вполовину так похоже, как у неё самой, но узнаваемо. Леся смотрела на свою собственную историю широко распахнутыми глазами, будто переживая всё заново. А на её уроках после этого детишки и старшие стали учиться рисовать первые в мире комиксы.
Те графические истории, что повествовали о жизни и духовных подвигах святых и великомучеников, освящались в Софии. И стоили значительно дороже, получив печать с православным крестом на витом шнурке в нижнем правом углу. Об этом Глеб с отцом Иваном говорил отдельно, не встретив и тени ожидаемого сопротивления новизне и богопротивной мазне, не соответствовавшей иконописным канонам. Среди народа, где читать умела даже не половина, эти «духовные картинки» разом обрели небывалую популярность.
А в избу художников стал захаживать и великий волхв, рассказывая о птицах Гамаюн и Алконост, о богатырях и великих воинах далёкого прошлого. И рисованные истории по мотивам его рассказов-притч, со Сварожьим крестом, тиснёным на кожаных круглых лепестках, тоже были до́роги.
На уточнения Чародея Глеб ответил, что прибыль шла на лечебницы, еду и дрова для бедноты, на оплату труда лекарей и монахов, что учили грамоте и счёту.
