И слева зазвучала песня.
Насады шли ходко, в две колонны, под каждым из берегов. Вёсла поднимались и опускались в такт пению. Протяжный напев гребцов чаровал. Это было как в старинных фильмах про Садко или по мотивам русских народных сказок, каких тут никто не видывал. Только тут всё было по-настоящему."
"В нужном месте остановились первые, и распахнулись паруса крайних. И на каждом темнел знак Всеслава. Мы с князем поискали глазами в толпе Лесю и улыбнулись благодарно. Сами как-то не подумали об этом, а смотрелось очень хорошо.
Тем более, когда надул ветер все паруса всех кораблей. Всеслав, не удержавшись, расправил плечи ещё шире и задрал бороду. Дескать, покажите мне того, кто ещё на свадьбу такой кортеж заказывал? Да, это смотрелось круче всех на свете «Волг», «Побед», «Чаек» и шестисотых Мерседесов.
Народ с обоих берегов с восторгом следил, как, не прерывая пения, выстраивались в ряд корабли, как опустились, сцепляя их намертво, с деревянным слитным стуком, сходни.
Как на глазах возник мост меж Русью и Степью.
— Давай, Ром, долго не гуляй, не дерись там ни с кем и не шали, — напутствовал Всеслав напряженного как струна сына. — Столы накрыты, народ голодный, вон, дядьке Гнату уже пузо подвело, отсюда слышно как урчит-завывает, ну чисто волком.
Княжич улыбнулся, впервые отведя взгляд от белоснежной юрты, где дожидалась его невеста.
— Короче, как латиняне на Александровой Пади говорили, «одна нога здесь, другая там»! — с улыбкой закончил Чародей.
Рысь фыркнул так, что народ вокруг вздрогнул, а чуть дальше раздался гогот Хагена, который, надо думать, растолковывал смысл суровой средневековой шутки начинавшим ржать соседям.
— Скатертью путь! — воскликнул князь, притопнув. И от их ног покатилась к самому берегу алая дорожка, направляемая тонкими, незаметными струнками меж потайных дощечек-направляющих. В одном месте чуть застряв было, вызвав горестный вздох всей толпы. Но дрогнувшей и двинувшейся дальше, расправившись, как положено.
Мне же вспомнилась история с Олимпиады. Не той, что с мишкой, а той, что в Сочи. Говорили, что тогда, когда одно из пяти огромных колец не раскрылось, у очень многих важных и ответственных товарищей синхронно с ним сжимались и разжимались различные группы мышц. Надо думать, что и здесь было что-то подобное.
— Коня княжичу! — гаркнул великий князь, предварительно чуть откашлявшись. Нервяк, конечно, был жуткий.
