И это у тех, кто ещё был хоть немного в курсе сценария. Остальные выглядели — слов цензурных не подобрать.
Ромка взлетел на тот берег, подхватил, склонившись с седла, Ак-Сулу, выпорхнувшую белой птицей из белой клетки, и поехал обратно. Я смотрел на них во все глаза, жалея, что с биноклем или хотя бы подзорной трубой у Ферапонта пока никак не выходило."
"Молодые ехали домой. В город, который Всеслав дарил им на свадьбу. Город на мирной земле, где каждый знал и любил княжича и, заочно, его молодую жену. Но они вряд ли думали об этом.
Они не сводили друг с друга сиявших глаз. Молодец Алесь, правильно, что коня строжил больше и дольше, чем наездника.
Мрок, чёрный, как сама темнота, конь из нездешних краёв, вёз домой двух счастливых людей, выбирая дорогу самостоятельно.
Вот он ступил со сходней на твёрдую землю.
Детские голоса снова запели про ангела.
И с неба пошёл снег.
Глава 22
Мы сделали это
Когда про эту задумку прознал Глеб — прибежал и принялся с жаром отговаривать. Убедительно, с цифрами, как он умел.
Не учёл только, что не всё в мире измерялось деньгами. И что переупрямить батьку было невозможно, а убедить не получалось.
— Мы этот запас из тряпья да опилок сколько делали? Месяц? Через месяц ещё сделаем. Тряпок вон у степняков да иноземных гостей на сувениры сменяешь, — подняв руку, остановил он эмоциональную речь среднего сына. Который при словах про тряпьё, сменянное на глиняные кружочки да блюдечки с выдавленными по Леськиному трафарету образами-портретами Ромы и Ак-Сулу, только зубами щёлкнул.
А в глазах явно закрутились новые цифры, лучше прежних.
— Во-о-т! — удовлетворённо протянул Чародей. — А свадьба у брата первая и, коли повезёт, последняя. Отмыкай сундуки давай!
Глядя на то, как секирами-сечками изводили в мелкую дребезгу месячный запас драгоценной бумаги, уже проданный на запад, он ещё отворачивался, явно постоянно напоминая себе вслух отцов наказ и задумку об обмене копеечного тряпья на почти дармовую глину, чтоб потом превратить всё это в небывало нарядные суммы в золоте.
Глядя на шедший летом с чистого неба снег, он восторгался и вопил в голос вместе с тысячами зрителей этого средневекового шоу. И с восхищением глядел на отца, что удумал такое небывалое действо. Кому бы ещё пришло в ум и хватило воли изрубить в снег, в мелкие клочки, запас дорогого товара, а после просто швырнуть его с неба на землю? Да тому же, кто научил Лешко-Икая летать, как птица, на белоснежных шёлковых крыльях.
