Кого-то удалось уговорить, кого-то перекупить, а иным согласиться помогли суровые ребятки Звона Ивана и Антипа Шило, появлявшиеся незваными и убедительно уверявшие, что, мол, или этот заказ князя-батюшки берёте — или все кораблики ваши дымом к батьке-Перуну полетят, кроме того, что пеплом да золой к Речному Деду отойдёт. А сами вы пойдёте по́ миру с сумой. На одной ноге. Сломанной.
Да, дикое время, дикие нравы, дремучая косность сознания, что поделать? Но узнав, сколько платит, и на самом деле платит, живыми полновесными киевскими гривнами, какие в каждом порту менялы принимали без разговоров, великий князь за каждый день — успокаивались.
И работали на всю сумму. Как и на этот раз."
"Поглядев, как движутся, выстраиваясь звеньями по три, лодки по синей ленте реки, мужики сперва насупились. Потом взяли чесаться, кто где горазд. Потом, после третьей демонстрации, сбились в кружок и принялись гудеть на все голоса под заинтересованными взглядами Ставки. И, наконец, родили: из круга вышел самый старший, седой почти добела, но крепкий, как морёный дуб, дед.
Он перекрестился наперво, подняв серые умные глаза к небу, потом поклонился поочерёдно патриарху и великому волхву, и в конце концов обратился к великому князю:
— Не вели казнить, Всеслав Брячиславич, — начал он издалека. Но тут же перешёл к делу, — Да только дурь вы выдумали, прости на грубом слове. Стянет нас Днепр, не выгребем так. А ну, как ринется в воду княжич? И вся придумка — псу под хвост. Нет, иначе надо!
— Научишь, отец? — не выдержал воевода.
— Гляди. Двумя нитками пойдут насады, под берегами, где течения такого нет. Вот тута первые на прикол станут намертво, — старик подошёл к экрану и водил по нему коричневым пальцем, по мановению которого кораблики устроили настоящий балет. — Дальше крайние в нитках один за другим паруса ставят и начинают к стремнине выгребать. Навроде воротных створок выходит.
И вправду было похоже.
— Дальше кошками сцепляем корму первого с носом следующего. Как строй вот такой дугой к северу будет.
А потом натяжку даём да по пути трое-пятеро крайних камни якорные швырнут, чтоб тоже крепко встать. Потом слабину выбираем, сходни-вёсла перебрасываем — вот тебе и дорожка, что ни по земле, ни по воде. А коли сходни те широкими сделать, да с замко́м — то, пожалуй, и верхом можно, ежели конь учёный.
За его спиной кивали взрослые дядьки, за плечами которых было много всякого. А впереди — личное участие в чуде, в сказке. И они не подвели.
