— А ты кто таков, чтоб спрашивать? — неожиданно резко вскинул голову на громадную фигуру древлянина старик. И голос его звучал иначе, не так, как он вызнавал у случайного помощника имя, чтоб Богам за него поклониться при случае. Твёрже и злее.
— А ты засапожник из-под задницы убери да от косы-горбуши обломки из-под лапоточков вынь. Там, глядишь, и поговорим ладом. Не бойся за живот свой, старче. Эти хотели бы — давно б забрали. Янко, сними стрелу с тетивы. Признал я его. Как же тебя занесло-то сюда, дядька Горыня?
— Слабы глаза-то уж у меня.
Не призна́ю тебя никак. Кто ты есть? — напряжение в голосе деда не пропадало, но теперь к нему добавилось удивление.
— Ставр я, Черниговский. Мы с тобой вместе за Мечеславом, чашником Мешко Второго, до самых прусских земель тенями шли тогда. А там, помнишь ли, помогли пруссам верное решение принять насчёт него. Очень они опечалились, когда узнали, сколь их родичей под той Победзиской в землю легло.
Гарасим, стоявший полубоком, в ходе этой речи поворачивался всё больше.
И к концу её два старика смотрели друг на друга во все глаза. Повисла тишина.
— Ты гляди, что делается на миру? Слыхал я, в тот год, как половцы пришли второй раз, на шестую зиму с той, как их Болуш с нашим Всеволодом уговор сладили о мире, убили тебя, — голос седого подрагивал.
— Не добили, дядька Горыня. Ополовинили вот только, — Ставр хрипел всё сильнее.
Повинуясь знаку Всеслава, прямо возле ног древнего деда, на лесной дорожке, затерянной в глухих непролазных дебрях, расстелили дорогую красную скатерть и уставили её яствами и питьём.
Разгорался чуть поодаль костерок. Запахло сытным духом жареного мяса.
Когда Злобный Хромец Ярослав в очередной раз отправился платно помогать Казимиру, королю Польши, воевать предателей и изменников, которые едва не разорили все земли Пястов, в дружине его встретились-познакомились молодой розмысел-разведчик Ставр и матёрый воин Горыня.
Живой и хваткий парень впитывал воинскую науку на лету, став старшему то ли братишкой меньшим, то ли сыном названым. После сокрушительного поражения войска Мечеслава Мазовецкого, что был кравчим-виночерпием при деде Болеслава, эти двое в числе десятка гнали его до прусских земель. Опальный и разбитый военачальник хотел уйти за Варяжское море, отсидеться и подкопить сил там. Но Горыня нашёл правильные и убедительные слова.
