И у костров посидели вдоволь, с песнями под гусли, с которыми, как выяснилось, не расставались аж трое Алесевых. Не обошлось и без курьёзов.
На еле заметной лесной дорожке скучали трое. Престарелого вида мерин с отвисшей губой и торчавшими костями, похожий чем-то на него старый дед с длинными белыми волосами и бородой и телега, похожая на них обоих, упёртая в ещё молодую, но уже жёсткую травку сломанной задней осью. Заднее правое колесо лежало отдельно с видом индифферентным, делая вид, что этих троих неудачников видит впервые в жизни.
— Бог в помощь, старче! — прикрикнул Гнат, дождавшись отмашки от четверых своих, что показались поочерёдно впереди и по бокам, в разных местах за деревьями. Кажется, четверых, но не факт. — Ждёшь кого, или так отдыхаешь?
— Ох ты! Откель вас столько взялось-то, сынки? — подскочил было дед, но тут же охнул и схватился за поясницу.
— Так оттель же, — максимально откровенно пояснил Рысь, ткнув большим пальцем себе за спину.
Мы подтянулись к месту ДТП, осматриваясь и осматривая встреченных.
Мерин ни малейшего интереса к нам не проявил, как и телега. Колесо тоже старательно проигнорировало. Дед же моргал мутноватыми по возрасту глазами, не веря им, наблюдая за тем, как из-за ёлок выходили шагом всё новые и новые кони.
Всеслав спрыгнул легко с Бурана и подошёл к телеге. На ней лежала пара мешков, деревянная лопата, моток волосяной верёвки и худая копна старого, аж серого, сена. Рядом с дедом отдыхал на травке не замеченный ранее топор, а под осью — слега́, стволик видно недавно срубленной сосенки.
То ли «поддомкратить» дед собирался свой транспорт, то ли ось новую подготовил. А может и то, и другое.
Чародей взялся двумя руками за край под бортом и чуть шевельнул. Внезапно вся конструкция поднялась, едва не оторвав от земли левое заднее колесо.
— Чего самому-то жилы рвать, княже? — прогудел рядом Гарасим, подошедший неслышно, по-лесовичьи.
— А ему сидеть надоело, прилечь вот решил. Сейчас бы спину прихватило, как вон тому — и всё, дальше только на холстине меж двух коней, — пояснил со свойственным и характерным ему человеколюбием Ставр.
На этот раз он ехал не на груди, а за спиной, изводя всех, двигавшихся следом, подобными комментариями и пожеланиями.
— Да сплюнь ты! — тут же возмутился Рысь.
— А ты ближе подойди, чтоб мне слюней зря не тратить! Трудно было пустым местом путь проложить? А ну как засада? — вскинулся безногий.
— Тут во всей округе одна засада.
