— Вчера у одного брокера день рождения был, — продолжал Веник, отворачиваясь от яичницы, как от пыточного стола, — ему из Еревана коньячишко переслали. Ну, мы выпили. Еще вина выпили. А потом в баре водкой догнались. Жалко, что ты не сообразил про пиво.
— Ты же говорил, что вы в пятницу на работе… выпили. А вчера была суббота. Или теперь биржа и по субботам работает?
— Биржа по субботам не работает, — отрезал Веник, начиная раздражаться, — в пятницу мы на работе пили, а в субботу здесь. У меня.
— Здесь? — поразился Данилов.
Он полчаса искал более или менее чистую табуретку, чтобы на нее сесть.
Он представить себе не мог, что можно принимать гостей в квартире, охваченной ремонтом, как войной. Что за радость принимать гостей в такой квартире? Пить коньяк в запахе краски и на известковых кляксах? Переставлять стремянку и придерживать ее рукой, чтобы не упала, прежде чем открыть дверь в туалет?
— У меня, может, и не шикарно, — начал Веник, — но зато я один! Никто над душой стоять не будет, замечаний делать тоже, рожу кривить, поучать! Что хочу, то и ворочу! И, между прочим, мужики ко мне с удовольствием!.
. Только чтоб от своих дур хоть на день отвязаться!..
— А где Ася? И Павлик?
— А нигде! Съехали! И черт с ними!..
Данилов достал сигарету из собственной пачки.
— Куда съехали? Ты что? Поссорился с Асей?
— Я с ней развожусь! — брякнул Веник и посмотрел с жалобной гордостью. — Достала она меня, зараза!.. Ну вот совсем достала!.. Не могу больше! Я из-за нее ничего не могу! Вся жизнь пройдет, пока я тут с ними!.
. Хватит. Все. Алименты буду платить, пока Пашка маленький, а потом вырастет, все поймет.
— Ну конечно, — согласился Данилов, — это ты, Веник, здорово придумал."
"В общих чертах он знал, чем Ася могла не угодить своему воинственному мужу. Наверное, денег просила. С работы, наверное, ждала — так, чтобы не каждый вечер к полуночи. К Павлику в школу небось отправляла — пойди, пойди, поговори, ты же отец, а у него опять двойка по математике! По субботам с ребенком в цирк или на родительские шесть соток — копать, поливать, пилить.
Армянский коньяк, наверное, не слишком уважала, особенно когда с водкой.
Теперь она уехала, и Веник то ли празднует освобождение, то ли заливает горе. Совсем плохи дела.
— Куда она поехала? К маме?
— Провались она пропадом, эта мама! Я ее ненавижу! Она про меня, знаешь, что Пашке говорит?..
— Нет, — перебил его Данилов, — не знаю и знать не хочу. И тебе вникать тоже не советую.
