Годами Данилов создавал себе репутацию, лелеял ее, оберегал, брался за заказы, которые казались ему интереснее других, и даже деньги отодвигались на второй план. Несколько лет Данилов почти голодал, не желая ничего просить у родителей. Впрочем, они вряд ли дали бы.
— У меня полно заказов, — упрямо повторил Данилов, — и, прости, Олег, я ни в чем не хочу тебя убеждать.
— Да не надо меня ни в чем убеждать!
— А ты вчера… утром звонил? — осторожно спросил Данилов.
— Я утром машину на сервис отводил. Черт знает куда, почти за Кольцевую.
Оттуда полдня выбирался. А что?
— Ничего. — Почему-то ему показалось, что Тарасов злится на него.
За что? За то, что Андрей отказался выступать с микрофоном, говорить «теплые слова»? За то, что придется звонить его матери и сообщать, что поручение не выполнено?
Олег Тарасов всегда старался угодить матери Андрея Данилова, и у него это получалось очень хорошо.
Ее «доброе отношение» было для Олега почти что пропуском в рай.
— Высади меня на углу, пожалуйста.
— Я могу тебя и до подъезда довезти.
— Спасибо, не нужно. Останови. — Олегу незачем было знать, что Данилов встречается с Веником. Слушать еще одну лекцию о не правильных отношениях с родственниками, пусть и с бывшими, Данилову не хотелось, Машина затормозила, расплескивая мерзлую воду, и Данилов выбрался наружу, сразу увязнув ботинками в грязной снежно-соляной каше.
— Спасибо, Олег. Если будешь разговаривать с моей матерью, передавай привет.
— Ладно, не остри, — пробормотал Тарасов.
— Подожди, я заберу сигареты. — Данилов открыл заднюю дверь и потянулся за длинной коробкой. На полу, на черной резине коврика валялась видеокассета.
Обычная видеокассета.
«BASF»?!
— Данилов, ты чего? — спросил Олег, глядя в зеркало заднего вида.
Кое-как обернулся, неловкий от толстой куртки, и посмотрел вниз, на коврик, а потом опять на Данилова. — Что ты там увидел?
— У тебя на полу кассета лежит, — сказал Данилов напряженным голосом.
Он хотел ее поднять и даже протянул руку, но остановился.
Он понятия не имел, что станет делать, если увидит на ней буквы «БАСФ».
— Ну и что? — Тарасов еще чуть-чуть повернулся и скосил глаза, как бы пытаясь рассмотреть кассету. — Это моя концертная запись, я ее уже месяц вожу, все вытащить забываю. Ты чего? Хочешь послушать, как я играю?
— Нет, — сказал Данилов, — нет, спасибо.
— Да пожалуйста, — насмешливо глядя на него, ответил Тарасов, — сколько угодно. Ты что так всполошился?
— Все в порядке.
