Ребенок, который будет у Марты, неожиданно подумал Данилов, станет есть груши, и скакать по диванам, и забираться «в домик» под столом, и елку он будет наряжать, а не томиться под дверью, ожидая утра первого января, и пироги таскать из кастрюли, и малевать карандашами абракадабру, и вытирать о штаны грязные ладошки, и проливать суп, и Марта будет любить его просто за то, что он есть, а не за то, что он… дисциплинированный.
Как всегда, стоило ему только подумать о Марте, как жить стало легче.
Его потянуло на воспоминания — самое время! Его потянуло на воспоминания, а впереди у него встреча с Веником.
— Странный ты человек, Данилов, — задумчиво произнес рядом «друг детства», — всегда странным был, таким и остался. Расскажи хоть, за каким чертом нас несет в Жулебино с утра пораньше?
— У меня там встреча.
— Это я уже слышал. А вчера ты где был?
Данилов насторожился.
— Вчера я ездил… по делам. А что? Ты звонил?
— Да я хотел приехать! Ты что, думаешь, мне больше заняться нечем, кроме как по выходным к тебе таскаться? Я в пятницу только из Лиссабона прилетел, с гастролей!
— Ну как Лиссабон?
— Никак.
Нормально. Я его почти не видел. У нас было три концерта. Кстати, Светлана Сергеевна на одном присутствовала. Не поленилась, из Парижа приехала.
Данилов молчал.
Она не поленилась! Олег Тарасов был воплощением всех ее несбывшихся надежд. Ну, или почти воплощением. Все-таки он был «конечно, не Спиваков».
— Ну вот. Я тебе звонил, тебя не было, мобильного я не знаю, автоответчика нет."
"— Я был в доме, который проектировал.
— Ну и как дом?
Данилов вздохнул. От дома остались одни стены, заляпанные краской, и еще послание, сообщавшее, что «это только начало». Отвратительный химический запах вполз в голову, прямо в мозги, и очень захотелось курить.
— Все нормально. Там уже заканчивают.
— Ты что, по субботам тоже работаешь?
«Почему он спрашивает? Он никогда не интересовался моей работой, презирал ее, как и все остальные, кто был уверен, что для меня эта работа — просто вызов родителям и тому образу жизни, который они для меня готовили».
— По-разному, — ответил Данилов осторожно, — бывает, работаю. У меня много заказов.
— Да брось ты, Данилов! — весело сказал Олег. — Какие там у тебя заказы! Ты про заказы мне ничего не рассказывай. Я тебя знаю с восьми лет, при мне можешь не выпендриваться!
Почему-то это сильно задело Данилова. Он любил свою работу и знал, что делает ее хорошо, даже очень хорошо. Тимофей Кольцов со своим домом не с неба на него упал.
