Только на одну секунду, но и этого было достаточно, чтобы он вдруг испытал острый, тайный, умильный всплеск любви к ней.
Он все никак не мог привыкнуть к тому, что так ее любит.
— Ты что? — повторил он и встряхнул ее, чтобы это острое и тайное чуть-чуть отпустило его.
Он не умел ни от кого зависеть, всесильный, богатый, умный, бесстрашный, расчетливый, очень хладнокровный, очень успешный, очень занятой человек.
Он теперь зависел от Катерины, знал это и боялся этого.
От Катерины и детей. Как это получилось, что он так влип?
— Господи, он мне так нравится, этот дом! — заговорила она рядом с его ухом.
— Мне все в нем нравится! Я уже придумала, куда мы елку поставим. И это покрытие на лестнице для Машки! Все же было почти готово, Тим! Кем надо быть, что так все… испоганить?!
И она шмыгнула носом.
— Я сегодня же поручу Дудникову, и он к завтрашнему дню скажет тебе, кем надо быть, — предложил Тимофей, — и даже покажет. И ты сама набьешь ему морду. А?
Она улыбнулась, и ему полегчало.
— Тим, с тобой разговаривать невозможно.
Ты слишком… однозначный. Конкретный, как это теперь называется.
— Зачем ты так навязывалась со своим участием? Тебе не все равно, поедет она в Москву, эта барышня, или не поедет? И этого… как его?.. утешать кинулась!
— Я не кинулась его утешать. Ему этот дом нравится даже больше, чем мне. Дом разгромили, чтобы выбить из-под ног почву именно у него, у Данилова. Мне, например, это совершенно ясно и понятно. К тебе таким способом не подберешься. Ты вообще мог ни о чем не узнать, это он правильно сказал.
— Ну и что?
— Ну и то. У него есть какой-то враг. И это такой… лютый враг, который не побоялся втянуть в свои дела Тимофея Кольцова. Самого Тимофея Кольцова!
— Ты что, — спросил он подозрительно, — смеешься? Или решила мне польстить?
— Да что тебе льстить, — вздохнула Катерина, достала из сумочки пачку сигарет и быстро закурила, — ты сам все про себя знаешь. В этом как раз твое основное преимущество перед остальными людьми.
— В чем? — спросил он глупо.
Спрашивать не следовало бы, но уж больно хотелось послушать про «преимущество»."
"— В том, что ты все знаешь о себе. Знаешь все свои слабые и сильные стороны. Сильные ты холишь и поощряешь, а слабым вздохнуть не даешь. — Она затянулась, искоса взглянула на дом и продолжила, понизив голос: — Я думаю, что дело серьезное, Тим. Серьезное и неприятное.
— Помогать никому не стану, — тут же сказал он, — можешь не намекать и жалостливо не смотреть.
