Елка посверкивала в углу.
Марта придумала эту елку. В гостиной стояла еще одна, громадная, под потолок, «для больших». Для Степана была куплена собственная елка, и подарки под ней собирались уже неделю, — как будто он мог хоть что-то понимать в подарках! — от Грозовского с Таней, от «бабки Знаменской», от Катерины Солнцевой, от бабушки Нади, от подруги Инки.
Данилов купил клоуна, похожего на Пафнутьича, который был у него в детстве и у которого как-то слишком быстро оторвалась голова. Маленький Данилов страдал ужасно, но голову так и не пришили — смешно! Кто стал бы пришивать голову его клоуну? Мать?
Этого клоуна, предназначенного Степану, Данилов долго и старательно тянул за голову, проверяя, не оторвется ли, и вызывая недоумение продавщиц.
Голова была пришита надежно. В конце концов, если что и случится, все можно будет исправить, ведь у Степана есть он, Данилов.
Данилов так любил своего сына, что ему было немножко стыдно. Даже ночью, вставая к нему, — любил.
Утром он уходил, когда они еще спали, его жена и сын.
Данилову было приятно, что они спят.
В дверях он столкнулся с Нинель Альбертовной, которая теперь приходила каждый день.
— Доброе утро.
— Доброе утро, Андрей Михайлович. Как сегодняшняя ночь?
— Нормально. — Данилов подхватил ее пальто и пристроил на вешалку. — Просыпались два раза.
— Андрей Михайлович, у нас хлеба нет, а я сегодня вряд ли успею…
— Я привезу.
Делать на работе было абсолютно нечего — в последние дни перед Новым годом никто по традиции не работал, — но Данилов заставлял сотрудников приходить и расчищать накопившиеся за год завалы.
Он был нудный и требовательный начальник. На пять часов намечался «стол», о чем ему объявила нарядная до нелепости Таня.
— Можно, Андрей Михайлович?
Спрашивала она просто так, для соблюдения субординации — у них все давно было запланировано и готово, его разрешения не требовалось, но он, подыгрывая ей, все-таки разрешил.
— Будут какие-нибудь… гости?
— Марк Анатольевич, — призналась Таня, как будто в чем-то очень интимном, — и еще Лазарев с Полежаевой.
И Кира Лаптева, из банка. — Эти интересовали ее гораздо меньше, и Данилов усмехнулся.
Часа в три он позвонил домой.
— Данилов, как хорошо, что это ты, — сказала Марта, — я только что собралась тебе звонить.
— Как вы там?
— Мы хорошо. Собираемся спать и бузим немного. Давай сдадим его в детдом, чтобы не бузил.
— Лучше мы тебя сдадим, — отозвался Данилов.
