Он долго и старательно шарил в карманах, искал сигареты. Карманов было всего два, но у него на это ушла уйма времени. Когда он их нашел, курить ему уже расхотелось, но он все-таки закурил. Дым застывал прозрачным облаком и медленно растворялся в свете фонаря над крыльцом.
К низкому штакетнику, разделяющему участки, подбежала большая собака, посмотрела на Данилова и вопросительно гавкнула.
— Ты чего, — спросил Данилов, — не узнаешь меня?
Собака удивилась и ушла, а он остался сидеть. Внезапно за дверью, совсем близко, зазвучали шаги, и дверь распахнулась, чуть не стукнув его по спине.
— Андрей, — воскликнула Надежда Степановна, — вы с ума сошли! Почему вы здесь сидите? Вы замерзнете! Да еще без шапки! Марта, Андрей приехал и сидит на крыльце! Марта! Андрей, сейчас же идите в дом!
— Данилов, ты чего? — спросила запыхавшаяся Марта. — Что ты нас пугаешь? Все в порядке?
— Да, — сказал Данилов, — мне просто нужно… отдохнуть.
— Очень холодно, Андрей, — вступила Надежда Степановна, — сейчас зима, а не лето, на крыльце сидеть нельзя!
— Еще чуть-чуть, — попросил Данилов, — недолго.
Оттеснив мать, вышла Марта в длинном тулупе и валенках. На голове платок.
— Мам, иди, ты замерзнешь!
— Марта, пусть он голову тоже покроет платком. Можно легко заболеть менингитом!
— Мама, он не станет надевать на голову платок!
— Тогда ты ему надень! Я только час назад смотрела на градусник, было минус десять! Вот замечательный платочек, пусть он наденет.
— Мама!!
Данилов улыбался. Дверь проскрипела, закрываясь. Марта присела на корточки перед крыльцом и поцеловала Данилову руку.
— Ну что?
— Спроси меня о чем-нибудь, — предложил он и закурил следующую сигарету.
— Кто это?
— Олег Тарасов.
— Тарасов! — вскрикнула Марта.
— Он тогда застрелил мою жену, надеялся, что меня посадят, а меня не посадили. Он все это затеял, чтобы представить, будто я покончил жизнь самоубийством из-за того, что Кольцов меня уволил, и я свихнулся.
— Кольцов тебя не уволил, — сказала Марта.
— Нет. Но Тарасов был уверен, что уволит. Не зря же он старался, полдома разнес!
— Он был… любовником твоей жены?
Данилов посмотрел на Марту поверх ее кулачка, сжимавшего его руку, и усмехнулся.
— И Лиды тоже. Он сказал, что ему нравилось трахать моих женщин.
— Он больной, что ли?
— Не знаю. Но он всю жизнь ненавидел меня, а я даже не догадывался.
