"
"Как в замедленном кино, он увидел изумленные глаза Тарасова, и распухающий купол зонта, ударивший ему в лицо, и увидел, как вздрагивает рука, сжимающая пистолет, и он конвульсивно дергается. Оглушительный звук бьет в уши, и Тарасов начинает падать назад, отчаянно перебирая ногами, и не может удержаться, и ничего не видит из-за зонта, закрывшего лицо, и какие-то люди бегут к ним, уже совсем близко, неожиданно близко, и Данилов смотрит только на Олега, зная, что больше уже ничего не будет.
Все. Конец истории.
Данилов шевельнулся, только когда почувствовал, что чьи-то руки оттаскивают его от края крыши.
— Андрей Михайлович, с вами все в порядке?
— Что?
В руках у него был зонт, который ему очень мешал. Данилов посмотрел на зонт и бросил его на крышу. Зонт завертелся, поехал, наклонился и остановился.
Охранник Дима, который был приставлен к Данилову еще в прошлую субботу, когда они остались одни на разгромленной даче, смотрел с сочувствием. Леша в кожаном пальто подобрал зонт, сложил его, скользя башмаками, заглянул вниз и присвистнул.
— Пошли отсюда, мужики! Нечего тут делать. Можете идти-то, Андрей?
— Могу, — ответил Данилов. — Наверное, нужно милицию вызвать. Объяснить как-то…
— Да уж мы сами, — сказал Леша, — без вас объясним. Пошли, пошли отсюда!..
— Нас Тимофей Ильич вызвал, — говорил Дима. Он шел и все время оглядывался, как будто боялся, что Данилов упадет. — Найдите, говорит, Данилова и помогите ему. Мы машину-то сразу нашли, у нас адрес был, а вот вас не сразу.
— Да, — согласился Данилов, — найти было трудно.
— Вы и без нас справились, — сказал Леша, — ничего. Обошлось.
— Обошлось, — согласился Данилов.
* * *Он приехал в Кратово под вечер и остановил машину возле деревянных воротец, почти до половины засыпанных снегом. Чтобы въехать на участок, придется разгрести снег, а он только вчера обещал Марте, что не будет ни косить, ни рыть раненой рукой погреб.
Все-таки, видимо, придется рыть. Или одну ночь машина и за забором переночует?
Он толкнул тяжелую калитку, застрявшую в пазах, толкнул еще и открыл только с третьего раза.
Окна в доме светились, прямоугольники веселого света лежали на сугробах и дорожках, и Данилов устало подумал, что там, внутри, должно быть очень тепло, и ему захотелось поскорее внутрь.
Однако, вместо того чтобы постучать в дверь, он почему-то уселся на узкое крылечко, подобрал полы дубленки и вернул на место упавший веник. Это слово напомнило ему что-то забавное, но он никак не мог вспомнить — что.
