У вас есть мой телефон, вы позвоните сначала. Вдруг я опоздаю.
— Болит? — вдруг спросил капитан.
— Болит, — признался Данилов.
— Навылет?
— Да.
— Быстро пройдет. Правая рука?
— Да.
— Значит, месяцок левой придется рисовать.
— Я и так левой рисую, — сказал Данилов, — я левша.
— Где лейтенант-то?
Данилов протянул кому-то трубку, вовсе не уверенный, что это лейтенант.
Марта маялась под ободранной дверью, он знал, что она там мается, и ему хотелось скорее к ней.
Как будто она могла куда-нибудь от него деться.
Лекарства делали свое дело — Данилов отдыхал от боли, плохо соображал и чувствовал себя прекрасно.
Остаться на ночь в больнице он отказался наотрез.
— Ты как? — спросил он у Марты, наконец затащив себя в машину. — Может, теперь тебе надо в больницу?
— Мне не надо, — сказала Марта. — Данилов, ты уверен, что тебе можно ехать домой? Может, останешься все-таки? Смотри, у тебя рука совсем не двигается!
— Я не собираюсь сегодня ни копать погреб, ни косить луг, — возразил Данилов, — езжай. У меня сил нет.
— Можно подумать, у меня есть, — фыркнула Марта.
— А… ребенок? — спросил Данилов и закрыл глаза. — Как ты думаешь, с ним все в порядке?
Марта сбоку посмотрела на него. В неверном машинном свете выражения его лица было не разобрать.
— Думаю, что ничего. Я же не прыгала с парашютом!
— Ты спасла нас, — сухо сказал Данилов, — он загнал бы нас в этот карьер, если бы не ты и твоя машина. Я не знал, что ты такая сильная. И храбрая. Вернее, я знал, но никогда не видел этого своими глазами.
— Данилов, — предупредила Марта, — я сейчас зареву.
— А торт? — спросил Данилов.
— Торт? — удивилась Марта и оглянулась по сторонам как бы в поисках торта. — Он где-то здесь. А что?
Торт она нашла под своим сиденьем, когда остановилась на светофоре. Он был странной, не правильной формы.
— Я его соскребу ложкой с коробки, — решила Марта, — не пропадать же добру, правда?
— Конечно. Ты позвонила Надежде Степановне, что не приедешь?
Марта опять посмотрела на него.
— Да.
— Хорошо.
Дома она стащила у него с плеч пальто и сказала с сожалением:
— Такая вещь пропала.
И пиджак.
— Черт с ними, — отозвался Данилов рассеянно. — Марта, тебе придется снять с меня водолазку. Она вся в крови, а руку я поднять не могу.
— Сейчас, — прокричала она из глубины квартиры, — только чайник поставлю!
Он зашаркал в спальню, сонно думая о том, что снимать придется еще и брюки, а он так хорошо пристроил руку — она совсем не болела и вообще как будто не существовала.
— Я здесь.
