Она зажмурилась и закричала что было сил:
— Андрей!!!"
"Вместе с ее криком близко хлопнул выстрел, негромко и очень страшно.
Потом еще один.
Марта видела, как Данилов зачем-то встал на колени, а потом уткнулся лбом в дерево. Очень медленно, как будто не хотел этого, но ему пришлось.
— Андрей!!
Не понимая, что делает, она что есть силы вдавила газ, машина прыгнула вперед и оказалась рядом с Даниловым. Ее занесло, и распахнутая дверь задела его по плечу. Он поднимался, держа правую руку в левой, как будто это была не рука, а что-то чужое и лишнее.
— Сейчас, — прохрипел Данилов, — я сейчас…
Перегнувшись через сиденье, путаясь ногами в белой шубе, Марта двумя руками взяла его за пальто и стала тащить и, кажется, даже втащила в машину, потому что он вдруг оказался совсем рядом с ней. Рукав его пальто был совершенно мокрый.
Почему он промок? Откуда здесь вода?
— Назад, Марта. Давай. Скорей.
Но назад было нельзя. Чужие фары слепили их, став еще ближе.
Следующий выстрел выбил фонтанчик из укатанной белой дороги под распахнутой правой дверью.
Выворачивая руль, Марта нажала на газ, колеса бешено завертелись в снегу, нащупывая твердую землю, и наконец нащупали, вцепились, раскидывая снег, и машина, перевалив через сугроб, бросилась вперед и направо.
Под колесами была какая-то дорога, но Марта не знала, что это за дорога и куда она ведет. Фары преследовали их, и Марта все прибавляла и прибавляла скорость.
— Туда нельзя. — Данилов тяжело дышал, и над верхней губой у него блестел пот, зеленый от призрачного света приборной доски.
— Там котлован. Дорога упирается в котлован. Я не знаю, сколько до него. Не много.
Он что-то говорил ей про какие-то заброшенные лесные разработки или песчаный карьер, когда в первый раз привез ее сюда, чтобы похвастаться домом.
Тогда оттуда выехала темная машина, и Марта подумала, что с романтического свидания.
Теперь ее гнали к этому карьеру, как охотники гонят волчицу, и ей некуда, некуда было деться, потому что она была беззащитна и не готова к нападению.
Потому что ее было видно в свете приближающихся мощных фар, а она не знала, как спастись, и неслась на красные флажки, потому что ей некуда больше нестись.
Нет. Она не кинется грудью на вороненое дуло, хоть больше ей ничего не остается. Ей есть что терять. И есть что защищать.
В голове стало холодно, и жизненный счет пошел не на минуты и даже не на секунды, а на мгновения.
Марта стиснула руль. Она не даст загнать себя за красные флажки.
